Книга Вторая жизнь не для дураков, страница 6 – Соня Недосып

Хижина стояла на краю поляны, заросшей серебристым мхом. Внутри пахло сыростью, прелыми листьями и... временем. Словно сама тишина накопилась здесь за десятилетия забвения.

Я спустилась в подвал.

Холодный. Тёмный. Идеальный.

* * *

Я знала правду об этом яйце — правду, которую Иззи никогда не удосужилась бы найти.

Это была не земная жеода. Не камень. Не минерал, который можно расколоть теплом и временем.

Это был артефакт класса «Бездна».

Внешняя скорлупа — не порода. Это петрифицированная конденсированная материя тьмы. Застывшая, спрессованная, превращённая в броню. Её создали не для того, чтобы запереть существо внутри. Её создали, чтобы защитить его. От этого мира. От его хаотичной, грязной, фоновой магии, которая для обычных зверей — как воздух, а для обитателей Бездны — как медленный яд.

В прошлой жизни Иззи швырнула яйцо под дешёвую грелку. Тепло проникло сквозь скорлупу. Оно начало растворять защитный слой — медленно, неправильно, разрушая тонкие структуры, которые складывались тысячелетиями. Зародыш внутри задохнулся. Выжил, но превратился в жалкую, слепую пародию на то, чем должен был быть.

Пепельная ящерица.

Символ её глупости.

Но в этот раз всё будет иначе.

Потому что я знала секрет.

Чтобы пробудить существо Бездны, нужны не тепло и свет. Нужны абсолютный холод, полная темнота и добровольная жертва жизненной силы.

Именно это я и принесла.

* * *

Той же ночью я расчертила на полу подвала геометрические круги — защитные руны древнего порядка, которые выучила ещё в прошлой жизни, когда стала Великим Мастером. Сложные, выверенные узоры, где каждая линия была направлена на то, чтобы удерживать энергию внутри и не выпускать наружу.

В центре я положила чёрное яйцо.

Села напротив.

В руке — серебряный клинок.

И я ждала.

Двадцать одну ночь я провела в ледяном подвале охотничьей хижины.

Двадцать одну ночь я сидела на голом каменном полу, окружённая древними защитными кругами, которые чертила по памяти. Геометрические узоры — сложные, изнурительные, требующие абсолютной точности. Я выучила их в прошлой жизни, когда стала Великим Мастером. Тогда они казались мне просто формулами. Сейчас я понимала: каждая линия — это обещание. Каждый угол — это клятва.

Каждую ночь, ровно в полночь, я брала серебряный клинок.

Лезвие касалось ладони — быстрый, точный разрез. Неглубокий — не для крови, а для жертвы. Три капли. Ни больше ни меньше. Они срывались с пальцев и падали на чёрную шершавую поверхность яйца, впитываясь мгновенно, будто камень был не камнем, а сухой губкой.

— Пей, — шептала я тёмному камню. — Я даю тебе свою жизненную силу. Я даю тебе своё будущее.

Пауза.

— Проснись.

Тишина. Холод. И снова ожидание до следующей полночи.

С каждым разом яйцо становилось чуть теплее. С каждым разом вибрация под пальцами становилась чуть сильнее. С каждым разом сердцебиение внутри отвечало чуть громче.

Тумм. Тумм.

Вторую неделю у меня начали неметь кончики пальцев. Не от холода — от потери жизненной энергии. Я чувствовала, как что-то невидимое тянется из моей крови, забирая кусочек меня каждой каплей. Но я не останавливалась.

Третью неделю я перестала чувствовать голод. Сон стал роскошью, которую я не могла себе позволить — каждую минуту темноты я посвящала кругам, медитации, концентрации.