Книга Дракон отдал мое место другой, страница 64 – Виолетта Вейл

— Его нельзя вернуть как платье или титул. Его можно только заставить дом снова узнать вас раньше подмены.

— Как?

— Тем, что нельзя подделать до конца. Огнем. Памятью. Вещами рода. Старой дверью. Живыми существами. И вашей собственной волей не исчезнуть. Не надейтесь, что хватит одного красивого жеста. Это будет долго.

— Я не боюсь долго.

— Нет, — сказала Рианна. — Вы боитесь другого. Что, пока вы будете возвращать свое лицо судьбы, можете снова начать чувствовать к нему что-то живое. Вот это вас действительно пугает.

Я встала так резко, что скамья скрипнула.

— Вы переходите границу.

— Возможно. Но лучше я, чем он.

Она шагнула к выходу из беседки.

— Подождите.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Что с Эстерой будет дальше?

— Если она умна, попытается понять, что ее держит внутри сделки, прежде чем та дожрет ее полностью. Если нет — станет очень красивой жертвой чужого расчета.

— А если умна и все равно останется против меня?

— Тогда будет опасна вдвойне. Не недооценивайте ее только потому, что вам жалко ее боль. Женщины в клетке кусают сильнее свободных.

С этим спорить было трудно.

— И последнее, — добавила она уже у самого выхода. — В башню сегодня не возвращайтесь. За ней теперь будут следить.

— Откуда вы знаете?

Она обернулась вполоборота.

— Потому что Кайран уже начал шевелить слишком крупные камни. А когда мужчины вроде него просыпаются, шепот в доме становится громче.

И ушла.

Я осталась одна в беседке среди голых веток, ледяного ветра и слов, после которых уже невозможно было смотреть на происходящее по-старому.

У меня украли не место, а лицо судьбы.

То есть все, к чему меня вели, — книги, огонь, запахи дома, привычки слуг, вещи, звери, сама манера моего присутствия — теперь пытались пересадить на другую женщину, как живую кожу на чужое лицо.

И я впервые поняла, что это оскорбляет меня даже сильнее, чем публичное унижение у алтаря.

Потому что место можно отнять.

А лицо судьбы крадут только у той, кого слишком боятся оставить собой.

Когда я вернулась в покои, Нира сразу поднялась мне навстречу.

— Что она сказала?

Я сняла плащ, подошла к столу и долго смотрела на пустой лист бумаги.

Потом взяла перо.

— Что мне больше нельзя позволять этому дому привыкать к моему отсутствию.

— Это вы и без нее знали.

— Да. Но теперь я знаю, почему.

Я написала на листе одно слово:лицо .

Потом ниже:огонь ,память ,дверь ,вещи ,звери ,жесты ,голос .

Нира подошла ближе.

— Это что?

— То, что у меня украли.

— Но это не вещи.

— Именно.

Я положила перо.

— И потому вернуть это будет куда труднее.

За окном медленно темнело. Дворец жил своим ядовитым, привычным ритмом. Где-то дальше хлопнула дверь, прошли шаги, кто-то засмеялся слишком звонко, будто жизнь рода все еще состояла из пустяков. Но внутри меня уже не было той растерянной боли первых дней.

Осталась ярость.

И форма для нее.

Если у меня украли лицо судьбы, значит, теперь я буду возвращать его не как брошенная женщина.

А как та, без кого их подмена так и не станет настоящей.

Глава 12. Я увидела страх в глазах той, которую ненавидела

После разговора с Рианной во мне словно сменился сам угол зрения. Раньше я смотрела на происходящее как женщина, у которой отняли место, унизили при дворе и теперь медленно, с холодным удовольствием, стирают из привычки дома. Теперь этого было недостаточно. Я уже знала, что речь не только о боли и не только о любовной подлости. За Эстерой стояла старая сделка. За мной — украденное лицо судьбы. За Кайраном — выжженные провалы памяти. И где-то между всем этим шла чужая рука, слишком давно и слишком умело переставлявшая нас местами, запахами, жестами, словами и правами.