Книга Дракон отдал мое место другой, страница 18 – Виолетта Вейл

— Потому что иногда мужчина сначала предает женщину, а потом собственный зверь отказывается жить так, будто ничего не произошло.

— Это больше похоже на красивую сказку, чем на правду.

— Нет, леди Элинар. Красивая сказка была утром у чаши огня. А сейчас начинается правда.

Она развернулась и пошла прочь, оставив меня одну в коридоре с этой фразой, как с ножом, который еще не успели вынуть из раны.

Я вошла в свои покои, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Мне не позволили уйти после собственного унижения.

И в эту ночь я впервые поняла: меня оставили здесь не как сломанную женщину.

Меня оставили здесь как часть чего-то, что еще не закончилось.

А значит, с этого момента я буду не ждать следующего удара.

Я начну искать, куда бить в ответ.

Глава 4. Новая невеста заговорила моими словами

Утро после большого унижения всегда приходит особенно мерзко. Не потому, что приносит новую боль. Хуже. Оно приносит ясность. Ночь еще может обманывать, оставлять место для горячей злости, для слез, для усталого бреда о том, что все somehow перевернется к рассвету. Но рассвет ничего не переворачивает. Он просто осторожно подсвечивает развалины и предлагает тебе посмотреть на них без романтики.

Я проснулась раньше обычного. В комнате было холодно. За окном лежал тот хрупкий серый свет, при котором северные башни кажутся не каменными, а высеченными из старого льда. На соседнем столике стояла чашка с отваром, которую Нира, должно быть, принесла под утро. Я не притронулась к ней. Во рту и без того оставался металлический привкус вчерашнего вечера — как будто я проглотила слишком много слов, каждое из которых разодрало горло изнутри.

Сначала я лежала неподвижно и слушала дворец. Это был мой старый способ понимать, в каком настроении проснулся дом. Если утром слышно много быстрых шагов, если хлопают двери, если служанки говорят громче положенного, значит, внутри уже пошла волна слухов и кто-то не успевает их разгребать. Сегодня все было именно так. На этаже звучали торопливые шаги, внизу дважды что-то уронили, в коридоре прошептали мое имя, слишком быстро оборвав разговор, как только кто-то приблизился к двери.

Хорошо.

Значит, вчерашний ужин не прошел для них бесследно.

Я поднялась, накинула халат и подошла к окну. Во внутреннем дворе слуги меняли цветы в каменных чашах у лестниц, будто от этого можно было освежить воздух после вчерашней лжи. У дальнего крыла мелькнуло белое платье и сразу исчезло за колонной. Слишком рано для гостей. Не слишком рано для хозяйки.

Нира вошла почти сразу, словно почувствовала, что я уже не сплю.

— Леди.

— Судя по лицу, у тебя дурные новости.

— Я бы сказала иначе. У меня новости, которые вам не понравятся, но удивят вряд ли.

— Говори.

Она поставила поднос с водой и свежим хлебом, потом подошла ближе.

— Сегодня после полудня леди Эстера принимает женщин дома в малой янтарной гостиной.

— Так быстро?

— Да. И… она велела передать, что надеется увидеть там и вас.

Я медленно повернулась.

— Велела передать сама?

— Через старшую экономку.

— Как любезно.

Нира замялась.

— Это еще не все.

— Конечно.

— Она распорядилась заменить цветы в южной галерее на белые горные лилии.

Я не сразу поняла, почему Нира смотрит на меня так внимательно. Потом поняла. И почувствовала, как внутри что-то резко, очень холодно складывается в правильный узор.