Книга Дракон отдал мое место другой, страница 100 – Виолетта Вейл

Я вышла к ужину в цветах, которые носили только законные жены.

И этого оказалось достаточно, чтобы пошатнуть весь вечер сильнее, чем любой крик.

Потому что иногда ткань действительно говорит о праве громче людей.

А люди, привыкшие строить подмену по мелочам, особенно плохо переносят, когда женщина вдруг приходит не как жертва, не как память и не как скандал.

А как уже почти признанная сила, которую они слишком поздно решили выдавить из собственной реальности.

Глава 18. Его избранница плакала так, будто носила мою жизнь на себе слишком долго

После ужина в цветах законной жены я ждала чего угодно. Открытого скандала. Приказа не показываться в общих залах. Нового приступа вежливой заботы, за которой всегда скрывалась попытка сузить мне пространство до размеров хорошо обставленной клетки. Но ночь прошла слишком тихо, и именно это мне не понравилось больше всего. Когда дом не отвечает сразу, значит, он не растерян. Значит, считает ходы.

Я проснулась еще до рассвета и долго лежала, глядя в темный потолок. В голове снова и снова раскладывался вчерашний вечер: взгляд Эстеры на мое платье, ее фраза о том, что мне идет этот цвет, жесткое лицо Иара, Кайран, который не остановил меня при всех, и южный след, проступивший уже не только в старой сделке, но и в попытке убить меня люстрой. Все это не просто сбивало им красивую картину. Все это толкало схему к новому перелому.

Перелом и случился утром.

Нира вошла быстрее обычного. Даже не попыталась изобразить бытовое спокойствие.

— Леди.

— Что?

— Леди Эстера просит вас прийти.

Я села сразу.

— Куда?

— В оранжерейную комнату у южной лестницы. Прямо сейчас. Без служанок и без свидетелей.

Я смотрела на нее несколько секунд.

— Это похоже на ловушку.

— Да.

— Поэтому и интересно.

Нира раздраженно сжала поднос.

— Вы можете хотя бы один раз в жизни отреагировать на опасность как человек, который хочет дожить до зимы?

— Я и реагирую именно так. Просто мой способ тебе не нравится.

— Мне не нравится, когда вас все время тянет в одиночные разговоры с женщинами, вокруг которых потом оказываются то ритуальные клятвы, то люстры, то огонь.

— Мне тоже. Но сейчас, похоже, у нас с леди Эстерой совпал один редкий интерес. Обеим стало тесно внутри чужого расчета.

Нира поставила поднос и подошла ближе.

— Вы доверяете ей?

— Нет.

— Тогда зачем идете?

— Потому что не доверять и не слушать — разные вещи.

Оранжерейная комната была странным местом для таких разговоров. Слишком много света днем, даже зимой. Слишком много стекла и влажного воздуха. Слишком сильный запах теплой земли, лимонных листьев и чего-то цветущего не по сезону. Раньше сюда любили приходить старшие дамы, когда хотели обсудить неприятные вещи так, чтобы все вокруг выглядело мило и безобидно. Под шелест растений и теплый пар из каменных чаш людям всегда казалось, что они говорят не жестоко, а почти по-домашнему.

Когда я вошла, Эстера уже была там.

Одна.

На ней было простое светлое платье без украшений. Волосы убраны небрежнее обычного. Правую руку она держала у живота, будто все еще берегла кисть. Но поразило меня не это.

Ее лицо.

Не бледность. Не усталость. Глаза.

Она плакала.

Не сейчас, при мне. Раньше. Достаточно долго, чтобы веки опухли, а кожа под глазами стала нежнее, почти прозрачной. И в этой следовой, поздней красноте не было ничего красивого. Только истощение.