Книга Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода, страница 97 – Лилия Тимолаева

Ивена прикрыла глаза.

Она могла почти дословно представить этот разговор. Те же доводы отец позднее использовал с ней самой, только каждому ребёнку выдавал ту часть объяснения, которая должна была заставить именно его подчиниться.

Лисель — потому что она слабее и от неё слишком многое зависит.

Ивена — потому что она сильнее и способна справиться.

— А ты поверила.

— Мне было удобно поверить.

Ответ пришёл сразу.

Ивена открыла глаза.

Лисель плакала, но на этот раз в её лице не было привычной просьбы утешить, объяснить, сказать, что всё ещё можно исправить.

— Не говори, что отец заставил меня, — продолжила она. — Он давил. Пугал. Говорил про Верданов и дом. Но я могла прийти к тебе. У меня было три месяца. Я могла хотя бы один раз сказать правду раньше, чем за меня это сделали обстоятельства.

Ивена невольно вспомнила спальню в последний вечер дома.

«Мне страшно».

Тогда эти слова Лисель вызывали ярость.

Сейчас сестра впервые произносила их иначе. Без попытки превратить страх в оправдание.

— Почему не пришла?

Лисель опустила взгляд на снег.

— Потому что каждое утро просыпалась и понимала, что моя жизнь пока осталась прежней. Жених писал. Отец говорил о свадьбе. Для меня готовили платья. Никто не смотрел на меня как на человека, из-за которого погибли люди и сгорел караван. А если бы я рассказала тебе, прежней жизни больше бы не было.

Ивена почувствовала, как внутри наконец поднимается гнев.

Не горячий, как в семейном кабинете.

Тяжёлый.

Зрелый.

Пожалуй, ещё более болезненный.

— А моя жизнь могла исчезнуть.

Лисель вздрогнула.

— Да.

— Ты это понимала?

— Не до конца.

— Очень удобно.

— Да.

Ивена посмотрела на неё.

— Хватит соглашаться со всем, что я говорю.

Лисель растерянно подняла глаза.

— А что мне делать?

— Не знаю. Хоть раз реши сама.

Сестра стиснула письмо.

Ивена отвернулась к двору.

Утро окончательно наступало. На верхних стенах крепости розовел снег, из труб поднимался дым, по внутренней дороге шли люди, закончившие ночную работу. Кто-то нёс свёрнутые полотна из оранжерей, двое мужчин катили пустую тележку. Жизнь Севера продолжалась после саботажа так же, как когда-то продолжалась жизнь дома Ардалей после её отъезда.

Только здесь её исчезновение заметили бы.

Мысль пришла сама.

Ивена не сразу позволила себе поверить в неё.

— Помнишь, что я сказала тебе перед отъездом? — спросила она.

— Что однажды отец снова решит за меня.

— Нет. Раньше. Когда ты спросила, что я хочу от тебя.

Лисель задумалась.

— Чтобы я запомнила тот день.

— Я ещё сказала, что много лет считала, будто защищаю тебя. А на деле могла научить, что последствия всегда понесёт кто-нибудь другой.

— Помню.

— Я думала, самое страшное уже произошло.

Лисель провела рукавом по мокрой щеке.

— А теперь?

— Теперь выяснилось, что это продолжалось три месяца до моего отъезда.

— Ивена…

— Я проверяла ваши счета, когда ты выбирала платье для помолвки. Я составляла предложения по компенсации, а отец уже обсуждал с тобой, сможете ли вы оба назвать меня виновной. Потом я сидела напротив вас и пыталась доказать очевидное, а вы оба знали правду.

Лисель хотела что-то сказать.

Ивена подняла ладонь.

— Дай мне закончить. Потому что я впервые за всё это время хочу сказать не отцу. Тебе.

Сестра выпрямилась.

Ивена подошла ближе.