Книга Спор на любовь, страница 86 – Рия Адри

Марьяна посмотрела на меня так выразительно, что её взгляд можно было вносить в протокол отдельной строкой. Я ответила ей коротким движением пальцев: спокойно.

— Это хорошо.

— И от моей защиты.

Вот.

Разумеется.

Я почувствовала, как Кира сжала мой локоть сильнее.

Ректор уже поднимал посох, но контур башни вспыхнул новой строкой:

До завершения прохода: 3 минуты.

Иветта снова крикнула. В этот раз слабее.

Демьян смотрел на меня.

Ждал.

Впервые не решал сам.

Потому что оба варианта были плохими, и он знал: если выберет за меня сейчас, уничтожит даже те тонкие границы, которые мы утром записали.

Я медленно выдохнула.

— Объявляйте.

— Арина, — сказала Марьяна.

— Если я войду с ним как пара, они получат третий пункт. Если я войду как угроза, я хотя бы останусь собой.

Демьян наклонился ближе.

— Без моей защиты зеркало может ударить в тебя.

— Значит, стойте рядом. Но не вместо меня.

Он смотрел ещё секунду.

Потом приложил ладонь к контуру.

— Демьян Ворон объявляет Арину Вельскую угрозой личному маршруту до завершения спасения адептки Иветты. Ограничить парную связку. Запретить зачёт добровольного прохода.

Контур башни взвыл.

Метка на моём запястье вспыхнула болью.

Серебряный круг вокруг ворона треснул.

Демьян побледнел.

Впервые за всё время.

— Беги, — сказал он.

Двери распахнулись.

Мы ворвались в восточную башню.

И увидели на полу общего зала раскрытое зеркало Иветты, из которого поднималась чужая рука в перчатке Рейдов, сжимающая зелёную ленту Сольвей.

А в самом стекле, за плечом плачущей Иветты, отражалась башня Демьяна Ворона.

Глава 15. Зеркальный проход

Зеркало в восточной башне выглядело обычным только первые несколько секунд. Высокая чёрная рама, тусклое стекло, тонкая трещина у нижнего края, отражение камина и наших лиц, вытянутых тревогой. Но за поверхностью двигалось чужое пространство. Оно дрожало, как вода в тёмном колодце, и каждый отблеск башни Ворона в нём был слишком ясным, слишком приглашённым, слишком похожим на ответ, который кто-то уже написал за нас.

В зеркале отражалась башня Демьяна Ворона.

Не наша восточная башня с зелёным ковром, тёплыми лампами, разбросанными после ночи пледами и раскрытым журналом на столике. Не общий зал, где Иветта стояла на коленях у зеркала с побелевшим лицом и дрожащими пальцами.

В стекле была другая комната.

Тёмная. Высокая. С узким окном, за которым бился грозовой свет. Каменный пол, чёрные книжные шкафы, длинный стол с картами маршрутов, тяжёлое кресло у стены. На подлокотнике кресла был вырезан тот же ворон с раскрытыми крыльями, что горел на запястье Демьяна.

Его башня.

Его пространство.

И чужая рука в перчатке Рейдов, сжимающая зелёную ленту Сольвей, тянула Иветту внутрь отражения.

Вот тут стало ясно: ловушка устроена без грубости. Даже красиво, если бы не хотелось разбить это зеркало о чью-нибудь самоуверенную голову.

Иветту не волокли силой по полу. Её зеркальный щит зацепили за личный предмет другой ведьмы, за ленту Сольвей, через знакомый эмоциональный след. Затем открыли отражение на башню Ворона. Если Иветта пройдёт туда, сообщение станет правдой: одну из моих ведьм привели в его башню. Если я пойду за ней — третий пункт пари окажется засчитан.

Нет.

Этого слова я тоже не хотела в тексте собственной жизни.