Книга Спор на любовь, страница 74 – Рия Адри

Я это чувствовала.

К сожалению.

Через метку. Через серебряный круг. Через новую техническую связь, которую диагностика уже признала самой устойчивой.

Каждое его усилие отдавалось в запястье слабым теплом. Каждая вспышка раздражения — коротким уколом. Не мыслями. Не эмоциями в чистом виде. Только магическим эхом. Но этого хватало, чтобы я понимала: Демьян злится.

Сильно.

На всех.

Включая себя.

Последнее меня не утешало.

Магистр Торн сидел за столом, быстро заполняя договор. Ректор стоял рядом с картой академии. Госпожа Тарская подключилась через зеркало связи, потому что решила, что Министерство должно наблюдать за “юридической чистотой процесса”. По её лицу было видно: чистота процесса ей уже не нравится.

Марьяна сидела рядом со мной как доверенное лицо группы. Она держала запасной лист и записывала всё своим аккуратным, красивым почерком. Я видела, как она иногда поглядывает на Демьяна. Не с восхищением уже. С осторожным недоверием.

Хорошо.

Красота красотой, но пари портит даже идеальные скулы.

— Формулировка статуса, — произнёс Торн. — “Временная техническая учебная пара для работы с Сердцем Грозового Предела до заседания полного совета академии”.

— Добавьте, что статус не является признанием личного отбора, романтической связи, родового права удержания или обязательства адептки Вельской перед адептом Вороном, — сказала я.

Перо Торна замерло.

Он посмотрел на меня.

— Всё?

— Пока да.

Марьяна тихо кашлянула.

Демьян у стены произнёс:

— Добавьте.

Торн вздохнул и добавил.

Ректор наблюдал за нами с выражением человека, который ещё вчера считал свой день сложным и очень ошибался. Теперь его академия показывала спрятанные кости в шкафах, старые уставы просыпались, ведьмы требовали договоры, а наследник Воронов стоял у стены и позволял прописывать границы, которые вчера счёл бы оскорблением.

Прогресс.

Маленький.

Подозрительный.

Но мой.

— Пункт о физическом контакте, — продолжил Торн. — “Допускается при угрозе жизни или повреждении магического контура”.

— Нет, — сказала я.

Демьян поднял взгляд.

— Вельская.

— Формулировка слишком широкая. “Повреждение магического контура” может трактоваться как любое жжение метки. Вчера вы уже несколько раз касались меня без согласия, ссылаясь на угрозу.

— И остановил ожог.

Его пальцы едва заметно сжались. Мелочь, но я уже знала: у Демьяна такие мелочи заменяли крик.

— Вы можете указать это в своём отчёте. В договоре будет точнее.

Торн потёр переносицу.

— Предложение?

— “Физический контакт допускается только при непосредственной угрозе жизни, падении, потере сознания или по прямой просьбе адептки Вельской. При повреждении магического контура без потери сознания старший шторм обязан сначала запросить разрешение голосом, если задержка не приведёт к смерти”.

Госпожа Тарская в зеркале закрыла глаза.

— Адептка, это невозможно применять в бою.

— Мы не в бою. Мы оформляем учебную пару для чтения Сердца.

— Угроза может возникнуть внезапно.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

— Тогда пункт о смерти остаётся.

Марьяна записывала быстро, но на слове “смерть” поморщилась.

Демьян оттолкнулся от стены и подошёл к столу.

На два шага.

Достаточно, чтобы воздух рядом стал тяжелее.