Книга Спор на любовь, страница 121 – Рия Адри

Он обещал опору.

Не удержание.

И выполнял.

От этого внутри стало странно тихо.

Не спокойно. Спокойно здесь быть не могло. Мы падали в живое Сердце академии, за нами оставался полный совет с Тарской, Кирсаном, ректором и девочками, а я всё ещё была ранена, зла и до конца не понимала, что должна сделать внизу.

Но тихо.

Потому что впервые за этот безумный день мужчина рядом делал именно то, что сказал. Без добавленного права. Без “я лучше знаю”.

— Дыши глубже, — произнёс Демьян.

Голос был близко, но не у самого уха. Он тоже держал дистанцию даже в падении. Смешно. Если бы не было страшно, я бы оценила.

— Дышу, — ответила я.

— Врёшь.

— Экономлю воздух.

Сердце отозвалось низким ударом под камнем. От этого звука кожа на запястье натянулась, и я сжала пальцы до боли.

— Здесь его достаточно.

— Тогда экономлю нервы.

Вспышка молнии выхватила его лицо.

На секунду в глазах мелькнуло что-то живое. Уголок рта чуть дрогнул.

— Они у тебя крепкие.

— Это не значит, что их нужно проверять каждый час.

— Согласен.

Слово было коротким.

Без защиты.

Без спора.

Мне стало ещё тише.

Тоннель раскрылся внезапно.

Мы опустились на чёрный каменный мост, перекинутый через пустоту. Под мостом двигались пласты грозового света. Вдалеке, в самом центре подземного пространства, билось Сердце Грозового Предела.

Я видела его раньше в диагностике, но видение не подготовило к настоящему масштабу.

Огромный кристалл высотой с башню зависал над круглой платформой. Внутри него двигались молнии, тёмные штормовые слои и тонкие серебряные линии ведьминской магии. Сердце не светилось равномерно. Оно пульсировало. Жило. В каждом ударе была сила, от которой дрожали камни моста.

И трещина.

Она проходила через кристалл сверху вниз, тёмная, глубокая, зажатая тремя родовыми кольцами. Ворон. Рейд. Тарские. Кольца держали трещину, но не лечили. Сжимали края так грубо, что кристалл вокруг них почернел.

У меня заболела рука.

Метка на запястье вспыхнула, серебряная граница задрожала.

Демьян остановился на шаг впереди.

— Дальше?

Я прислушалась к Сердцу.

Это было сложно объяснить. Не слухом. Не зрением. Ведьминский контур считывал напряжение линий, как пальцы — ткань. Где-то нить была перетянута, где-то порвана, где-то чужая заплата держалась на силе, а не на согласии узора.

— К платформе, — сказала я. — Но по мосту нельзя идти рядом.

Он оглядел мост.

Узкий, без перил, с тёмными прожилками по краям. Вполне в духе академии: если уже идти к древнему Сердцу, то по конструкции, которая явно не проходила проверку удобства.

— Почему?

— Мост реагирует на удержание. Если ваш шторм пойдёт слишком близко к моей линии, он решит, что вы ведёте меня.

— Тогда ты идёшь первой.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— Да.

— Я сзади.

— На расстоянии.

Он кивнул.

Без спора.

Снова.

Я шагнула на мост.

Камень под ногами был тёплым. Слишком тёплым. От него вверх поднималась дрожь, проходила через подошвы, колени, позвоночник. Каждые несколько шагов на поверхности вспыхивали старые сцены.

Не как зеркало.

Как память в камне.

Первая: восемь ведьм идут по этому же мосту. Все в белых платьях, руки связаны тёмными лентами. Впереди мужчина с браслетом Воронов. Одна ведьма падает на колени, но лента на запястье тянет её дальше.