Книга Спор на любовь, страница 109 – Рия Адри

И я требовала, чтобы он разрушил основу.

Не ради меня.

Ради права не быть чьей-то основой.

— Поэтому, — закончила я, — я хочу, чтобы вы выбирали без меня перед глазами.

Демьян молчал.

Потом тихо сказал:

— Поздно.

— Что?

— Ты уже перед глазами.

Слова прозвучали без украшения.

Грубо.

Прямо.

И от этого стало жарко у горла.

Ненужная реакция.

Совсем неуместная.

Я опустила взгляд к тетради, делая вид, что читаю следующую строку. На самом деле просто пыталась вернуть себе нормальное лицо.

Марьяна где-то сбоку сделала очень тихий вдох. Да, она услышала. Конечно, услышала. Потом будет смотреть на меня так, будто я отдельная глава с плохими решениями.

Ректор вмешался вовремя:

— Продолжим чтение.

Спасибо, господин ректор.

Иногда власть действительно полезна.

Следующие страницы тетради открывались тяжелее. Ариана писала о Сердце. О том, что оно не источник силы, как учили боевых магов, а равновесие между штормом и ведьминской границей. Шторм даёт движение, удар, защиту. Граница даёт форму, остановку, меру. Когда Чистый Шторм попытался вырезать ведьминскую линию, Сердце треснуло.

Его не очищали.

Его калечили.

Третий род, Тарские, отвечал за архивы и переписывал протоколы. Рейды держали нижний контур. Вороны — личные маршруты и удержание ведьм.

— Три рода разделили вину, — сказал Торн.

— И три рода нужны, чтобы снять печать, — добавил ректор.

Демьян посмотрел на тетрадь.

— Ворон может отказаться от удержания. Рейд должен снять нижний замок. Тарская — архивный покров.

— Она не снимет, — сказала я.

— Значит, заставим.

Очень спокойно.

Слишком спокойно.

Ректор посмотрел на него.

— Законно, Ворон.

— Если получится.

— Получится.

По лицу Демьяна было видно: его вариант был короче и неприятнее.

Я продолжила читать.

Последняя открывшаяся страница оказалась не текстом, а схемой.

Сердце, три родовых кольца, восточная башня, башня Ворона, нижний контур и зал полного совета. От восточной башни к Сердцу шла серебряная линия. От башни Ворона — тёмно-синяя. На месте их пересечения стояли две буквы.

А. В.

Арина Вельская.

Или Ариана Вельская.

Или обе.

На полях была короткая запись:

“Если новая ведьма носит мою кровь, она сможет открыть Сердце только после того, как Ворон положит ключ на стол совета. Не в её руки. Не к её ногам. На стол. Равным.”

Демьян прочитал.

Потом снял родовой браслет.

Прямо сейчас.

В комнате.

Торн резко шагнул вперёд.

— Адепт Ворон, не...

Демьян положил браслет на стол.

Между моей тетрадью и договором технической пары.

Тёмный металл ударился о дерево глухим звуком.

— На стол, — сказал он. — Равным.

Я смотрела на браслет.

На его пустое запястье.

На родовой ворон на коже, который вдруг стал тусклее.

— Это ещё не отказ, — сказал Торн осторожно.

— Знаю.

Демьян смотрел на меня.

— Это ключ. До совета он здесь. Не у меня. Не у тебя. На столе.

Почему-то именно это подействовало сильнее, чем если бы он встал на колено или произнёс длинную красивую речь.

Потому что в этом жесте не было красоты.

Был контроль, который он снял с руки и положил на дерево.

Временно.

Но сам.

— Запишите, — сказала я Марьяне.

Голос получился тише обычного.

Марьяна сразу склонилась к журналу.

— Уже.

Родовое зеркало у стены вдруг потемнело.

На нём проступил знак Чистого Шторма.

Потом лицо госпожи Тарской.