Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 72 – Рия Адри

Любила ли я его?

Да.

Страшное слово оказалось тихим.

Без грома, без сияния, без внезапного открытия. Я просто знала. Уже давно. Злилась, боялась, спорила с собой, откладывала признание до более подходящего времени. Но подходящее время, как выяснилось, не обязано быть спокойным.

Я любила его.

И это не отменяло маму.

Не отменяло прежнюю жизнь.

Не отменяло мой страх.

— Я хочу жить здесь, — сказала я. — Сейчас. В этом теле. В этом мире. Не потому, что меня вырвали. Не потому, что Арвен моя истинная связь. Не потому, что опасность ещё не закончилась. Потому что за этот год я стала здесь собой тоже.

Мама плакала молча.

— Но я не хочу терять тебя, — прошептала я.

— А я не хочу хоронить тебя второй раз.

— Тело…

— Тело было моим способом держать надежду. Ты сейчас говоришь со мной. Значит, надежда не в аппарате.

Я закрыла глаза.

Слёзы всё же пошли. Тихо. Без рыданий. Горячие, усталые, настоящие.

— Мам…

— Выбирай жизнь. Я отпускаю тело как цепь. Не отпускаю тебя как дочь.

Кулон с ласточкой на груди моего прежнего тела вспыхнул белым.

Сердечный ключ поднялся над камнем.

Мара вскрикнула, но на этот раз не от боли. Белая линия на её руке стала ровной и тонкой, как нить.

Самуил быстро заговорил слова ритуала.

— Мать отпускает право звать. Хранитель держит мост. Истинная связь держит порог без власти. Душа выбирает дом.

Я повернулась к Арвену.

Он смотрел на меня так, будто уже услышал. Но не позволял себе поверить раньше слов.

Я встала и подошла к нему.

Свет порога между нами дрожал. Если шагну в него — уйду. Если отступлю — останусь. Если произнесу неверно — могу потерять оба.

— Арвен.

— Да.

— Я выбираю этот мир.

Он закрыл глаза.

На секунду.

Только на секунду.

— Слышал.

— Но не выбираю быть вашей женой по метке.

— Знаю.

— Не выбираю замок вместо дома.

— Знаю.

— Не выбираю прощение вместо памяти.

— Знаю.

— Я выбираю жить. И хочу, чтобы вы были рядом. Если будете продолжать стараться хорошо.

Он открыл глаза.

Серебро в них стало совсем светлым.

— Буду.

— Это не обещание вечного счастья.

— Я не просил лёгкого.

— Я могу передумать.

— Тогда скажешь.

— И вы не закроете дверь.

— Нет.

Я смотрела на него и впервые верила не словам. Не полностью. Но достаточно, чтобы сделать шаг.

Не в белый свет.

К нему.

Порог вспыхнул.

Арвен не протянул руку первым.

Я сама взяла его ладонь.

Серебряный огонь прошёл через нас обоих — не как цепь, не как приказ, а как тёплая боль, после которой стало легче дышать.

Позади мама сказала:

— Живи, доченька.

Я обернулась.

На экране моё прежнее тело лежало спокойно. Лицо бледное, но уже не пустое. Кулон светился на груди. Аппарат показывал ровный ритм — слабый, спящий, пограничный. Тело не умерло. Оно больше не тянуло меня силой. Оно стало дверью, закрытой изнутри до моего решения.

Мост остался.

Мама приложила пальцы к экрану.

Я приложила свои.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

Связь стала тоньше, мягче. Экран потемнел, но не погас окончательно. На нём осталась маленькая белая ласточка.

Порог закрылся.

Оранжерея погрузилась в тишину.

Я всё ещё держала руку Арвена.

Он смотрел на наши пальцы, будто боялся, что если вдохнёт глубже, всё исчезнет.

— Лина, — сказал он тихо.

В этом голосе было больше, чем я могла выдержать на глазах у всех. Поэтому я ответила очень практично: