Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 56 – Рия Адри

Полночь.

У нас было меньше четырёх часов.

Мара осталась в нижней комнате под охраной и с запретом вставать. Она назвала это тиранией, но глаза закрыла через минуту после отвара. Элира осталась рядом с ней — новое тело требовало отдыха, а душа после долгого душника всё ещё боялась одиночества. Я понимала её слишком хорошо.

И всё же мне было странно идти к Саан без Мары.

Без той, кто держала мои сумки, страхи, секреты и путь домой.

Арвен заметил.

— Она будет защищена.

— Знаю.

— Тирн оставил Гаррета и двух людей Рейс. Лаурис поставила печать суда. Самуил наложил синий запрет.

— Знаю.

— Но тебе всё равно хочется проверить самой.

Я посмотрела на него.

— Это заметно?

— Очень.

— Неприятно быть читаемой.

— Да.

Он сказал это так сухо, что я поняла: речь уже не только обо мне.

— Вы тоже?

— Постоянно. Ты смотришь на меня так, будто ищешь, где я снова стану прежним.

Я не сразу ответила.

Вокруг нас были люди, карты, опасность. Не время для таких разговоров. Но, кажется, наше время всегда было испорченным: то кровью, то судом, то угрозой из другого мира. Другого нам никто не выдавал.

— Я ищу не это, — сказала я. — Я ищу, где могу вам верить.

Он принял.

Не обиделся. Не стал доказывать.

— И находишь?

— Иногда.

— Этого достаточно для сегодняшней ночи?

Я посмотрела на карту Саан.

— Да.

Подготовка ловушки заняла остаток вечера.

Лаурис официально вывела поместье Саан из-под контроля рода до завершения следствия. Саан подписывать отказался, но полный круг судей, уже освободившийся от влияния Малхара, поддержал решение. Его самого отправили в отдельную камеру для родовых преступлений. Перед этим Элира дала короткое показание, и я видела: он впервые понял, что дочь больше не вернётся в удобную тишину.

Орвин под надзором Самуила описал временный сонный сосуд. Его нашли в лаборатории Севрины — маленькая стеклянная колба с серебряной сердцевиной. Она не могла дать слепку жизнь, но могла удержать его без боли до настоящего решения.

— Настоящее решение — это какое? — спросила я.

Самуил посмотрел на сосуд.

— Создать ему отдельную оболочку, если Совет когда-нибудь разрешит. Или растворить мягко, вернув память тебе, а желание жить — в общий огонь. Но это уже не сегодня.

— Он согласится?

— Слепок? Нет. Виктор? Тоже нет. Поэтому сегодня мы не убеждаем. Сегодня отделяем.

Арвен стоял у окна.

— Калиста придёт за сердечным ключом.

— И за мной, — сказала я.

— Да.

— И за вами.

— Пусть попробует.

Лаурис подняла глаза от документов.

— Лорд Рейс, нам нужен суд, а не пепел.

— Я помню.

— Ваше лицо говорит, что память спорная.

— Моё лицо часто оклеветано.

Я едва заметно улыбнулась.

Лаурис посмотрела на нас обоих и вернулась к бумагам с выражением женщины, которая делает вид, что ничего не заметила. Очень воспитанно. Очень прозрачно.

Мы прибыли в Саан за час до полуночи.

Поместье встретило нас темнотой и запахом сырой земли. После столичного света белые стены выглядели мёртвыми. Окна закрыли изнутри, все зеркала занавесили плотной тканью, зимнюю оранжерею окружили стражи Лаурис и люди Рейс. Основная сила пряталась в боковых галереях. Калиста должна была видеть достаточно пустоты, чтобы поверить в возможность удара.

Я вошла в оранжерею вместе с Арвеном.

Внутри было холодно. Стеклянная крыша отражала луну, под ногами хрустела сухая земля из разбитых кадок. Белые лозы цеплялись за металлические дуги, как старые пальцы. В центре пола Самуил начертил защитный круг. Не ловушку для меня. Границу, которую я могла покинуть сама.