Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 20 – Рия Адри

Старик тяжело выдохнул.

— Ваш, леди Элира.

Я почувствовала её страх. Он был тихим, без паники, от этого больнее.

— Значит, тело уже выбирает Лину, — сказала она.

— Тело привыкло к её душе за год. Твоя вошла сейчас. Но ритуал Саан может перевернуть выбор, если ударит снова.

— Как остановить?

— Найти то, что ваша мать назвала милосердием.

Мы дошли до узкой винтовой лестницы. Внизу стояла дверь из тёмного дерева с серебряной вставкой в форме ладони. Я достала ключ с ленты.

Он не подошёл к замку.

Зато серебряная ладонь на двери отозвалась, когда я поднесла ключ ближе. Из металла выдвинулась тонкая игла.

— Кровь, — сказал Самуил.

— Чья?

— Наследницы Саан.

— Тогда моя, — ответила Элира.

Рука поднялась сама.

Это движение сделала она.

Я почувствовала её намерение, но не успела испугаться. Палец коснулся иглы. Капля крови выступила на коже и упала в серебряную ладонь.

Дверь открылась.

За ней была молельня.

Маленькая, круглая, без окон. На стенах — изображения женских лиц без имён. В центре стояла каменная фигура женщины, держащей на руках пустую оболочку, похожую на спящего человека. У её ног горела одна белая свеча.

— Кто это? — спросила Лаурис.

Элира ответила:

— Святая Лиана. Покровительница душ, которые не нашли тела.

Самуил тихо присвистнул.

— Её культ запретили двести лет назад.

— Почему? — спросила Мара.

— Потому что она учила: душа имеет право выбрать тело, а род не имеет права владеть рождённым человеком. Для старых домов это звучало как мятеж.

Лаурис подняла брови.

— Разумная святая.

— Поэтому и запрещённая.

Серебряный ключ в моей руке нагрелся.

Элира направила меня к статуе. В основании была едва заметная щель. Ключ вошёл без сопротивления. Каменная фигура отодвинулась, открывая лестницу вниз.

Из темноты пахнуло сухим воздухом, лекарственными травами и чем-то сладким, незнакомым.

Тирн зажёг лампу.

— Я первый.

Мы спустились.

Под молельней скрывалась лаборатория.

Не такая, как у Орвина. Здесь не было крови на стенах, серых цепей или знаков отсечения. Полки с книгами. Стеклянные сосуды с прозрачными растворами. Тонкие серебряные инструменты. На столе — дневники, аккуратно сложенные в кожаные футляры.

И в центре комнаты — высокая стеклянная капсула.

Внутри лежало женское тело.

Я остановилась.

Оно было молодым, взрослым, полностью сформированным, одетым в простую белую сорочку. Тёмные волосы лежали на плечах. Черты лица были мягкими, спокойными, незнакомыми. Не копия Элиры. Не моё прежнее тело. Отдельная женщина, которая никогда не жила.

— Что это? — прошептала Мара.

Самуил подошёл к стеклу.

— Пустая оболочка.

Элира внутри меня вздрогнула.

— Мать знала.

На капсуле была прикреплена серебряная пластина. Я стёрла с неё пыль.

Милосердие не возвращает украденное. Оно создаёт место, где никто не обязан исчезнуть.

Ниже стояла подпись.

Севрина Саан.

Мать Элиры.

— Она готовила это для вас, — сказала я.

Элира молчала.

Её чувства прошли через меня болью и теплом: мать знала, что дочери грозит ритуал. Искала другой выход. Не успела. Или ей помешали.

Лаурис открыла один из дневников.

— Здесь записи Севрины. Последняя дата — за три месяца до её смерти.

— Она умерла от лихорадки, — сказала Элира.

Самуил взял другую тетрадь, быстро просмотрел страницы.

— Нет. Её отравили. Медленно. Серым корнем. Симптомы похожи на лихорадку.