Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 67 – Юлия Арниева

А потому я осмеливаюсь просить Вас о том, о чем девице моего круга просить едва ли дозволено: верните мне прежнее место. Я прошу об этом не из милости и не ради положения компаньонки — я желала бы вернуться к обязанностям Вашего секретаря. Я готова прибыть в Лондон в любое угодное Вам время. Если место мое уже занято или просьба покажется Вам неуместной, я пойму Ваш отказ и более не стану тревожить Вас. Если же нет — мне довольно будет одной Вашей строки в ответ.

Остаюсь, при любом Вашем решении, преданная Вам, Шарлотта Фрейзер'.

Я опустила листок на стол и взглянула на карточки, громоздившиеся на моем бюро. За все эти суматошные месяцы я ни разу не призналась себе, до какой степени мне недостает Шарлотты: ее ровного почерка, ее ясного ума и редкого умения с первого взгляда отличать письмо, достойное ответа, от бумаги, достойной камина. Мне ее очень недоставало.

Я придвинула к себе чистый лист бумаги, а светские записки отодвинула в сторону. Им предстояло подождать. Этот ответ я намерена была написать прежде всех прочих.

Стоило мне закончить писать ответ Шарлотте, в дверь негромко постучали. Вошла миссис Грант, неся серебряный поднос, на котором стояли фарфоровый чайник и две чашки.

— Миледи, — произнесла экономка, аккуратно пристраивая поднос на свободный край стола. — Прибыл мистер Финч, он уже поднимается по лестнице.

Я благодарно кивнула, откладывая перо. И едва миссис Грант покинула кабинет, на пороге показался Финч. Его строгое, сухощавое лицо, обыкновенно столь непроницаемое, на этот раз хранило тень непритворной радости.

— Рад видеть вас в добром здравии, графиня, — произнёс он, проходя к креслу и отвечая на мой кивок учтивым поклоном. — Норфолк, судя по всему, пошёл вам впрок.

— И я рада вам, Финч. Садитесь, прошу. Нам обоим не помешает чашка крепкого чая, прежде чем мы погрузимся в дела.

Первые полчаса прошли в быстром и слаженном труде. После разлуки всегда приятно вернуться к работе с человеком, что понимает тебя с полуслова. Мы проверили ведомости по расходам, обсудили отчёт по мальтийской партии, и я уверенным росчерком пера подписала стопку накопившихся счетов и распоряжений для банка. Покончив с рутиной, Финч промокнул чернила, сложил бумаги в кожаный портфель и лишь после этого переменился в лице, сделавшись подчёркнуто официальным.

— Миледи, — произнёс он, и в его голосе проступила вкрадчивая осторожность, что всегда предвещала юридические бури. — Поверенный мистера Уолтера Хавершема, мистер Поул, подал прошение об оспаривании арендного договора на земли у канала. Он утверждает, будто аренда на девяносто девять лет с правом выкупа представляет собой скрытое отчуждение майоратных угодий и на этом основании ничтожна.

Я ждала чего-то подобного, и всё же поморщилась.

— И каковы его шансы, мистер Финч?

— Никаких, миледи. — Поверенный позволил себе тончайшую из своих улыбок. — Я составлял договор именно в расчёте на подобную попытку. Наём не является отчуждением, право выкупа строго обусловлено будущим возможным снятием ограничений майората, которое может вовсе не состояться. Обязательства выполняются, форма безупречна. Мистер Поул знает это не хуже меня. Его демарш обречён, и предпринят он, смею предположить, исключительно ради шума в прессе и гостиных — чтобы имя графини Хавершем лишний раз упомянули в связи с прискорбной тяжбой о родовых землях. Я намерен затягивать процесс в Канцлерском суде, вести дело медленно и благопристойно, как и подобает. К лету интерес публики угаснет.