Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 110 – Юлия Арниева

— Катрин. Это совершенно непозволительно.

— Согласна, — так же тихо отозвалась я. — Им обоим необходим новый гардероб. Я сегодня же напишу Мэри, чтобы она прислала сукно, тонкое полотно и искусную портниху из Лондона.

Они ушли — граф впереди, а Эдмунд в трех шагах позади него, на безопасном, по его расчетам, расстоянии. Я же села за письма: Мэри — касательно сукна и швеи, Финчу — по поводу векселя барона Хартли, и короткую записку миссис Хэнкок. Примерно через полтора часа дверь кабинета отворилась без предупреждения, что в нашем доме позволял себе лишь один человек.

— Докладываю, мой фельдмаршал. — Граф опустился в кресло; он старался казаться хмурым, но это плохо ему удавалось. — Крепость сдалась на милость победителя. До самой псарни ваш упрямый гарнизон хранил молчание и следовал за мною с таким видом, точно его вели на плаху. Но у клеток… — он тепло усмехнулся, — у клеток его поведение переменилось. Мальчик опустился прямо на солому, немало не заботясь о своем сюртуке, и провел там не меньше часа.

— И который же удостоился его выбора? Тот, что со звездочкой?

— Нет, на звездочку он даже не взглянул. — Граф явно наслаждался собственным рассказом. — Выбрал самого невзрачного: рыжего увальня, который последним выполз из-под матери, доковылял до его башмака и принялся теребить пряжку. Этим все и решилось. Я было указал ему на его собрата, но маленький джентльмен посмотрел на меня с таким укором, словно я ничего не смыслю в собаках, и заявил: «Этот сам пришел». — Граф развел руками. — Том говорит, забирать его от суки еще рано, следует выждать недели три или четыре, — следовательно, нашему юному другу придется наведываться на псарню ежедневно. Я предложил сопровождать его в этих прогулках и не встретил возражений. Между нами: меня терпят там лишь ради собаки, но у меня бывали союзы, которые начинались с куда меньшего согласия.

— Поздравляю вас, Артур. Вы провели превосходную кампанию.

— Кампания была вашей, я лишь исполнял обязанности офицера на месте. — С улыбкой парировал граф и задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. — За вами, Катрин, положительно невозможно угнаться: за одно утро вы переселили больную, подыскали учителя и заказали экипаж.

— Я лишь сделала необходимые распоряжения касательно наставника, а вместо экипажа заказала кресло. Однако… — я не успела договорить, поскольку в дверях возник Фентон. По одному его лицу — торжественному сверх всякой меры и словно бы слегка потрясенному — я поняла, что стряслось нечто, не предусмотренное никаким распорядком.

— Прошу простить, миледи. Прибыла миссис Морган, ваша матушка. С двумя сундуками и дорожной корзиной.

Два сундука… с одним сундуком приезжают нанести краткий визит; с двумя — намереваются остаться надолго.

Граф перевел взгляд с Фентона на меня, и его брови поднялись с выражением живейшего и любопытствующего участия.

— Ваша матушка, — повторил он. — Что ж, похоже, подкрепление прибыло без предупреждения. — Он поднялся, опираясь на трость. — Ступайте, Катрин, встречайте ее: первый час по праву принадлежит дочери. Я же буду иметь честь приветствовать миссис Морган перед ужином, как и приличествует хозяину дома. — Он двинулся к дверям и уже на пороге прибавил, не оборачиваясь: — Распоряжусь, чтобы к столу подали хорошего кларета. Полагаю, овсяным отваром сегодняшний вечер не обойдется.