Книга Развод. Ненужная жена генерала-дракона, страница 74 – Анастасия Борисова, Екатерина Борисова

Я больше не сдерживаюсь, даже не пытаюсь что-то там удержать в себе.

Выплёскиваю в этот мир всё, отчего страдала последний год. От неразделенной любви к мужу, от страха и переживаний за брата, от той боли, что причинил мне Эрик своей изменой и той страшной выходкой в участке, от предательства лучшей подруги.

Огонь, сорвавшийся с моих ладоней, обхватывает тело Эрика, но он не выпускает моих ладоней, гася собой и своим чёрным пламенем мою ненависть к этому миру. Два потока сливаются вместе, бушуют в унисон.

В какой-то момент я чувствую себя полностью опустошённой.

Внутри меня больше ничего не осталось. Ни зла, ни боли, ни ненависти.

Уставший и помятый Эрик прислоняется к моим ногам, чтобы передохнуть.

— Ну довольно терзать бедную мамочку! — со стороны двери раздаётся строгий недовольный женский голос.

Высокая фигура, с ног до головы замотанная в мокрый плащ, входит в комнату.

— Горячей воды, чайник с крутым кипятком, бинты и швейные принадлежности, — командует женщина слугам, не торопясь снимать плащ. — Генерала ван Дердена увести и напоить отваром, что я заварила на кухне. Ну, живо! Чего встали!

Чеканя каждый шаг, фигура приближается к нам, зорко следит, чтобы ослабшего и обожжённого Эрика увели, а нам принесли все, что она заказала. И только после этого пожилая женщина сбрасывает плащ и таинственно улыбается мне.

И есть в её улыбке что-то смутно знакомое. Но что?

Глава 50

Её бледное, покрытое сетью глубоких морщин лицо не утратило благородного выражения.

Несмотря на простое платье и залатанный плащ, что-то в её облике говорит о том, что она не из простолюдинов.

Но где я могла её видеть?

Седые волосы отливаю серебром, длинные, изящные пальцы изгибаются, заваривая очередной отвар и роняя в него искры магии.

— Пей, Ника, — женщина наклоняется, вкладывая в мои дрожащие ладони глиняную кружку. — Пей, набирайся сил. Нам с тобой очень нужно родить этого ребёнка.

— Кто вы? — я делаю глоток, и отвар обжигает язык и горло своей горечью, а следом нёбо немеет.

— Лекарь Ханс из Тулона слёг с горячкой. Осень у подножья Хрустальных гор может быть непредсказуемой, — она забирает из моих рук полупустую кружку. — Вам повезло, что я собирала лекарственные травы неподалёку и услышала, что в замок нужен лекарь или повитуха.

— Я… — откидываюсь обратно на подушки, прикрываю глаза и снова пытаюсь вспомнить, где я видела этот хитрый прищур и хищный оскал, а ещё голос. Он ввинчивается в мой мозг и не даёт думать ни о чём другом.

— Пришло время, дитя, — эта странная женщина опускается передо мной на колени и накрывает мой живот своими руками.

Что-то едва различимо шепчет с закрытыми глазами, а уже в следующее мгновение земля и небо, боль и страх, облегчения и радость от предстоящего материнства сливаются для меня воедино.

Моё тело выгибается на мокрых обожжённых простынях, но эта странная «повитуха» с удивительной силой для такой сухой женщины прижимает меня к кровати.

— Тужься! — рявкает она. — Давай! Нам нужен этот ребёнок! Эрику нужен его сын! Наследник!

Она мне не нравится. Не нравятся её скупые странные речи. Не нравятся сухие, жалящие прикосновения.

Но выхода нет.

Мой ребёнок должен родиться, а сама я вряд ли справлюсь.

— Давай! — шипит целительница и с её ладоней срывается голубоватое свечение, касается моего напряжённого живота и подстёгивает очередную потугу. — Подумай о ребёнке, которому суждено стать поистине великим!