Книга Поединок сердец, страница 73 – Тессония Одетт

Полагаю, я и сам не знал до этого момента…

Прикосновение к руке заставляет меня подскочить на месте. Я резко оборачиваюсь и нахожу рядом Джолин, смятение на ее лице теперь выражено ярче, чем раньше. Какого дьявола мне теперь с ней делать? Я ни разу даже не рассматривал возможность переспать с ней. Ни за что не смогу поцеловать ее снова. Одна мысль об этом вызывает тошноту, возвращая меня к пережитому с Мередит в северном крыле, с Гретой Гартер – на репетиции. Я делаю глубокий вдох, размышляя, как мягко отказать ей, не запятнав своей репутации поэта, которым она восхищается.

— Это из-за Джун? – спрашивает она мягким тоном.

— Джун, – повторяю я, и, едва слово срывается с моих губ, разум проясняется. Верно. Я могу использовать это. Отогнав мысли об Эдвине, я погружаюсь в свою роль Уильяма-Поэта. Я даже не пытаюсь изменить свое внешнее настроение, ибо неистово мечущийся по комнате мужчина, которого она видела, послужит мне как нельзя лучше.

— Воспоминания никак не замедлить, – говорю я, позволяя голосу дрогнуть. Она тянется ко мне, но я поднимаю руки. – Пожалуйста, не касайся меня. Я… я не могу позволить тебе касаться меня, пока я застрял в прошлом. Это было бы несправедливо по отношению к тебе. О, как бы я хотел быть здесь с тобой сейчас, но боль…

Она прижимает руки к сердцу.

— Ты можешь рассказать мне об этом. Я выслушаю.

Я расфокусирую взгляд и понижаю голос.

— Есть вещи, о которых я никому не рассказывал. Если я расскажу тебе, ты должна сохранить это в тайне.

Джолин с готовностью кивает, радуясь, что ей предоставили такой исключительный доступ к сокровенным мыслям и травмам Уильяма-Поэта. Я продолжаю свое представление с легкостью, настаивая на том, чтобы мы сохраняли дистанцию и сидели на отдельных кроватях, пока я рассказываю. Она проглатывает каждое мое слово, и это играет мне на руку. Чем больше я говорю и чем глубже погружаюсь в свою роль, тем больше могу отвлечься от мысли, что Эдвина, вероятно, – в этот самый момент – занимается любовью с другим мужчиной в противоположном конце коридора.

Япросыпаюсь от резкого движения и обнаруживаю, что под моей щекой лежит не подушка, а пергамент. Морщась, поднимаю голову и моргаю, купаясь в утреннем свете. Мышцы шеи и спины протестуют, когда я выпрямляюсь в кресле, в котором заснула. Я щурюсь, глядя на то, что находится передо мной, пытаясь сориентироваться. На мне лишь нижняя сорочка и корсет, а блокнот лежит открытым на столе, чернильница не закрыта.

— Доброе утро, – говорит бодрый голос, напоминая мне, почему я вообще проснулась.

Я поворачиваюсь в кресле, несмотря на протесты по-прежнему ноющих мышц, и вижу, как Джолин влетает в нашу комнату. Она бросает взгляд на мою кровать, где на подушке, которая должна быть моей, дремлет Дафна.

— О, хорошо, я рада, что здесь только Дафна. Я не хотела заходить, пока гость еще здесь. Я стучала, но ты не…

Ее слова обрываются, когда она встречается со мной взглядом. Джолин несколько раз моргает, прежде чем уголки ее губ вздрагивают.

Напрягаюсь. Я видела этот взгляд раньше. Он означает, что я сделала нечто смущающее. Руки летят к лицу. Что и следовало ожидать – там влажное пятно с подозрительно знакомой вязкостью слюны.

— Нет, Эдвина, оно по всей твоей щеке.