Книга Поединок сердец, страница 49 – Тессония Одетт

— Я не хочу, чтобы она искала работу, – говорит Уильям. – Она… она не совсем здорова. Виды занятости, доступные молодой женщине без высшего образования, скорее всего окажутся слишком изнурительными для ее организма. Что важнее, я хочу, чтобы она жила своей мечтой, пока у нее есть время…

— А вот и вы двое, – вставляет Дафна, подкрадываясь к нам.

Я моргаю, разум застревает на том, что Уильям собирался сказать. Что-то о времени. Времени для чего?

— Я ожидала, что эта опоздает, – говорит Дафна, склоняя свою пушистую голову в мою сторону, – но и вы тоже, мистер Хэйвуд? Сессия вот-вот начнется.

Тревога пробегает по мне волной. Я не могу опоздать после того, как пришла вовремя! Вспоминаю о книге в руках, но прежде чем успеваю встать на цыпочки, чтобы попытаться вернуть ее на полку, Уильям делает это за меня. Не сказав ему ни слова благодарности, я бросаюсь вслед за Дафной, направляющейся к лестнице, но что-то задерживает меня. Я смотрю на свое запястье, где Уильям слегка сжал ткань рукава. Вид его длинных тонких пальцев, обхвативших мой зеленый манжет, заставляет мое сердце бешено застучать.

— Попроси меня прекратить это, – произносит он, и в его голосе звучит мольба. – Давай отменим пари.

Беспокойство на его лице почти берет надо мной верх.

Почти.

— Возможно, ты и вызвал во мне толику сочувствия, – отвечаю я, – но я не сдаюсь. Теперь я вижу, что у нас у обоих есть причины бороться, но твои не отменяют моих.

— Давай хотя бы будем бороться честно.

— Честно? В духе того, как ты накрутил цифры продаж еще до начала этого тура?

— Да, это честно. В сто раз честнее нашего идиотского пари. Оно не имеет ничего общего с нашим искусством.

— Ты ведешь себя так, будто это я заставила тебя пойти на пари, хотя это ты сам меня подстрекал! Почему ты так против этой сделки, за которую несешь равную со мной ответственность?

— Это вопрос гордости. Я хочу победить благодаря своим усилиям в продажах, а не в соблазнении. Разве это не задевает и твою собственную гордость?

— Задевает, но это наименьшая из всех обид. Знаешь, что задевает ее сильнее? Что ты продаешь больше книг, чем я. Что ты знаешь мой секрет и имел наглость о нем напомнить. Что ты думал, будто тебе будет так легко убедить меня расторгнуть наше пари.

Он фыркает.

— Да, потому что я считал тебя разумным существом. Если не внешне, то хотя бы в душе.

— Разумным. В том смысле, что ты думал, будто где-то в глубине души я пойму, что никогда не смогу выиграть пари против тебя? – Я одариваю его самой фальшивой, самой холодной своей улыбкой. – Малыш Уилли, никогда не недооценивай писателя, у которого мозги заточены под исследования.

С этими словами я высвобождаю запястье из его хватки и следую за Дафной вниз по лестнице.

Автограф-сессия во многом похожа на ту, что проходила в «Полете Фантазии». Уильям вновь оказывается гораздо более популярным автором. Возле него постоянно выстраивается очередь или кучкуются гости, и вскоре я узнаю, что он учился в Университете Гипериона на факультете исполнительских искусств и был театральным актером задолго до того, как стал поэтом. Еще я выясняю, что ему двадцать шесть лет, а это значит, что этот мерзавец превзошел меня не только в продажах, красоте и популярности, но и в молодости. Хотя, полагаю, я могу считать себя мудрее и опытнее. Он – не какой-нибудь древний фейри с несколькими сотнями лет за плечами. Он на три года младше меня.