Книга Поединок сердец, страница 168 – Тессония Одетт

— Даф?

Она слегка съеживается.

— Да.

Его потрясенный взгляд скользит по ее фигуре, а затем он напрягается.

— Ого. Какие ножки.

— Где Уильям? – говорю я, переключая внимание Монти и ради Дафны, и ради себя.

Монти трясет головой, будто стряхивая оцепенение, его щеки внезапно розовеют. Он показывает большим пальцем в сторону сцены.

— Его прямо сейчас продают с аукциона.

Чувство крайней спешки отрывает меня от Монти и Дафны, и я мчусь к сцене, огибая кружащихся на паркете танцоров, лавируя между беседующими гостями и теми, кто рассматривает лоты на аукционных столах. Наконец я замечаю сцену. Перед ней собралась большая толпа, такая плотная, что пробиться вперед нет никакой надежды.

А в самом центре сцены стоит Уильям.

Ячувствую себя идиотом. Не только потому, что буквально сижу на троне, на который уставились незнакомцы, – хотя это, конечно, имеет значение, – но и потому, что не могу перестать думать о том, что случилось прошлой ночью. Я надеваю самодовольную ухмылку Уильяма-Поэта, развалившись боком в позолоченном кресле с бархатной обивкой. Внутри я могу думать только об Эдвине. Об Эдвине, которую не видел весь день. С тех самых пор, как она вышла из игровой комнаты с ужасающей болью в глазах.

Я не видел и Кэсси с тех пор, как она навещала меня утром. Она донимала меня расспросами об Эдвине, выспрашивая о моих чувствах, о том взаимном влечении, о котором ей рассказал Зейн по телеграфу. Я разрушил ее надежды, когда пересказал реакцию Эдвины на мое признание. После этого Кэсси была сильно разочарована. Возможно, она в итоге решила не приходить на гала-вечер. Надеюсь, она не винит себя за то, что произошло между мной и Эдвиной.

В этом можно винить лишь меня.

Эдвина была права. Мне следовало сказать ей раньше. На самом деле… возможно, мне вообще не стоило соглашаться на эту договоренность с Кэсси. Возможно, я отбираю у своей сестры чувство собственной силы, которое она испытала бы, продолжая пытаться опубликовать свою книгу самостоятельно. Возможно, я предаю своих поклонниц, представляя им чужое творчество.

Но деньги…

Наши долги.

Мечта Кэсси.

Неумолимый отсчет времени, отпущенного ей по прогнозу.

Будь все проклято. Я не знаю, какой выбор правильный. Мне известно лишь одно: я готов на все, чтобы снова заслужить доверие Эдвины.

— Кто даст двадцать? – Аукционист стоит рядом с моим нелепым троном, выкрикивая ставки и подстрекая к более высоким.

— Двадцать! – выкрикивает молодой человек в центре толпы.

— Двадцать один! – кричит женщина в первом ряду, чей жадный взгляд прикован ко мне. Я стараюсь не кривиться, когда она облизывает губы. Надеюсь, никто не поймет назначение этого свидания превратно и не станет ожидать от него ничего, кроме невинного времяпрепровождения.

— Двадцать два, – говорит еще один голос.

Ставки стремительно растут всё выше и выше.

Тридцать. Тридцать пять. Цена прыгает до сорока. Затем до пятидесяти, и три участника торгов сражаются, чтобы взять верх друг над другом.

— Пятьдесят два, – произносит женщина в первом ряду, ее взгляд по-прежнему прикован ко мне, пока она обмахивает свою пышную грудь карточкой для танцев.

— Пятьдесят три! – выкрикивает ее соперница.

— Пятьдесят…

— Двести.

Голос раздается из самого конца толпы, и мое сердце замирает, когда я вижу, как над всеми остальными показывается рыжеватая голова.