Книга Поединок сердец, страница 143 – Тессония Одетт

— Конечно, я не ревную. С чего бы мне ревновать?

Его усмешка говорит мне, что он ни капли не убежден. Уильям подтягивает скатерть на свою сторону, пока та не выравнивается.

— Вся власть у тебя. Свободный пропуск в твоих руках. Ты можешь позволить мне расторгнуть наше пари и не дать мне уйти к кому-то еще.

Я фыркаю, разглаживая складки на столешнице с большей силой, чем необходимо.

— Это ты сказал, что больше не хочешь играть со мной.

Между нами воцаряется тишина, пока я не решаюсь встретиться с его взглядом. Его выражение заставляет мои легкие сжаться. Он смотрит на меня так же, как той ночью, когда мы были в лифте.

— Я хочу играть с тобой, – говорит он тихим голосом. – С каждым дюймом твоего тела и души отныне и до восхода солнца, но не хочу, чтобы это была игра.

Я хватаюсь за стоящий рядом стул, чтобы удержать равновесие.

— Что ты имеешь в виду?

Его кадык вздрагивает.

— Для меня это не игра.

Сердце колотится в ребрах. Он что, имеет в виду… свои чувства ко мне?

Уилл качает головой и разглаживает скатерть со своей стороны.

— Контракт, – говорит он, словно читая мои мысли. – Это не игра. Он мне нужен.

Плечи опускаются. С облегчением или разочарованием – не знаю.

— Но мне придется играть, чтобы победить, верно? – Его голос звучит горько, а движения становятся резкими. С тяжелым вздохом он упирается руками в стол, склонив голову. – Он мне очень нужен.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и достаю со стойки тарелки. Подхожу к его стороне стола, передаю ему половину стопки.

— Ради Кэсси?

Он не встречается со мной взглядом, принимая тарелки.

— Да, ради Кэсси.

Чувство вины терзает меня, пока я расставляю изящный фарфор. Я отлично осознаю, что мои желания стоят на пути желаний того, кто так ему дорог. Он же должен понимать, что это не личное. Я ничего не имею против нее. Или против него.

— Очаровательная девушка. Она мне нравится.

— «Очаровательная» – одно из слов, – говорит он со смешком. – Она смутьянка.

— Ты заботишься о ней.

— Она называет это опекой.

Мы заканчиваем расставлять тарелки и переходим к приборам. Я покусываю нижнюю губу, прежде чем задать вопрос, который, возможно, будет слишком личным.

— Ты упоминал раньше, что Кэсси нездорова. Что не хотел, чтобы она устраивалась на работу, из-за ее состояния. Это хроническое заболевание?

Уильям отвечает не сразу, но когда заговаривает, в его тоне звучит серьезность.

— У нее дегенеративное заболевание, которое медицинское сообщество не до конца понимает. Ее иммунитет слаб. Она такая же, как Лидия.

— Это твоя мать?

— Мать Кэсси по крови. Моя – по любви. Наши родители встретились, когда Кэсси была еще младенцем. Лидия зачала ее с коллегой по спектаклю, в котором играла, но тот не захотел ставить крест на карьере ради ребенка.

— Она была актрисой?

У кивает.

— Так она встретила моего отца. Он был одержим искусством. И женщинами. Я думал, он останется с Лидией. Что ж, полагаю, их отношения к тому моменту уже побили для него рекорд по встречам с одной и той же женщиной.

Я замечаю, как мрачнеет его тон, когда он говорит об отце. Как он сжимает ложки в руке чуть крепче.

— Я бы никому не пожелал своего отца, – бубнит он себе под нос, – но если бы Кэсси разделяла с ним кровь, у нее была бы целительная сила фейри.