Книга Все как ты хотел, или Только мой дракон!, страница 180 – Франциска Вудворт

— Элизабет! – Женщина вскочила с места, протягивая ко мне руки.

Мужчина отпустил меня, наверное, ожидая, что я брошусь к ней, но я отступила поближе к лаэру Дагару.

— Давайте все успокоимся! – сказала им и себе, судорожно думая, как теперь все разруливать. – Для начала меня зовут Катрина. А вас?

На лице женщины проступила растерянность, и она медленно опустила протянутые руки. На миг я ощутила себя той еще стервой, она же мать и для нее я дочь, но не падать же к ней в объятия, демонстрируя трогательное воссоединение семьи.

— Ты не знаешь, как нас зовут?! – удивился герцог.

— Нет. О вашем существовании я не догадывалась, воспитываясь в приюте, а о возможности родства узнала лишь недавно. И то мне известно лишь, откуда вы и ваш титул.

— Маттео Гросвер, герцог Бентинк – твой отец, а это моя супруга – ее высочество Оливия Элеонор Ганверская, принцесса Валории.

— Ваше высочество… – Я сделала реверанс. Хоть этому на уроках этикета хорошо научилась.

— Элизабет, подойди же ко мне, – опять протянула она ко мне руки.

Да что же это такое!!!

— Лучше называйте меня Катриной – это имя было со мной большую часть жизни, – произнесла я, не сдвинувшись с места. – Простите меня за холодность, но для меня вы незнакомые чужие люди, и падать в объятия, орошая слезами радости ваши камзолы и платья, меня не тянет.

— Катрина! – одернул меня лаэр Дагар.

— Простите за излишнюю откровенность. Не хочу изображать то, чего нет.

— Разве ты не рада встретиться со своими родителями? – удивился герцог, выглядевший не менее растерянно, чем его супруга.

«Да вообще нет!» – мысленно взвыла я.

Вслух же сказала:

— Мне скорее любопытно. Связь с родителями сильна в детском возрасте, а, достигнув совершеннолетия, все дети покидают родительский дом, устраивая свою жизнь. В нашем случае все случилось намного раньше, но я выжила, и можете быть спокойны – со мной все хорошо.

Я постаралась как можно откровеннее напомнить о том, что уже совершеннолетняя и самостоятельная, а не ребенок, требующий заботы.

— С ума сойти! Что с ней такое?! Ее опоили? Почему она настолько спокойна? – набросился герцог с вопросами на лаэра Дагара.

Я ответила за него:

— Я целительница, а нас учат не терять головы и в любой ситуации сохранять спокойствие.

— Ты унаследовала мой дар? – оживилась принцесса.

— Наверное. Я сейчас учусь в академии на целителя.

— Сколько у тебя потоков?

— Стабильных двадцать один.

— У меня шестнадцать. У твоей сестры Шарлотты семь, а у Фрэнсис четыре, но она еще мала. Самая младшая у нас Доротея – ей три года.

Я ответила вежливой улыбкой.

— Все равно я в недоумении, – не выдержал уязвленный герцог. – Нам столько раз пытались подсунуть самозванок, бросающихся к нам на шею и со слезами убеждающих, что они наша потерянная дочь, а когда мы нашли настоящую, она держится с нами холоднее льда!

— Если бы мы встретились, когда я была еще в приюте, думаю, были бы и слезы, и радость, но сейчас моя жизнь протекает в устраивающем меня русле, и ваше появление внесло в нее смятение и настороженность. Я не знаю, чего от вас ожидать.

— Чего могут хотеть родители, обретшие дочь? Вернуть ее в семью и дать ей все то, чего она была лишена, – ответил герцог.

— И сразу нет! – ощетинилась я, ведь сбывались мои худшие опасения. – Вы забываете, что я учусь в академии.