Книга Действуем, сестра! Бизнес или любовь?, страница 36 – Елена Коломеец

Я не знаю, сколько еще мы стоим в саду, время утрачивает значение. Роберто подхватывает меня на руки и садится на скамейку рядом.

— Все, — выдыхает он, — не могу больше.

— Что не можешь? — как-то даже немного испуганно спрашиваю я. Я-то еще могу!

— Не могу больше ждать. Пойдем жениться прямо сейчас, а то, боюсь, до утра не дотерплю, — отвечает он. — И вместо молодого, полного сил красавца-мужа, ты получишь только погребальные хлопоты.

— Вот дурной, не говори так, — сержусь я.

А он смеется и, пользуясь моей близостью и беспомощностью у него на руках, целует выглядывающую из декольте ложбинку груди.

Рассвет мы встречаем в саду. Сонные, запутавшись в густо оплетших беседку розах, но все распутав и решив в наших судьбах.

Хлоя. Новый день

— Скоро рассвет, — говорит Реми, подходя к окну.

В глубокой синеве неба, действительно, уже угадывается отсвет будущей зари. И мне кажется, что утро нового дня принесет нам и новую жизнь. Слишком многое меняется.

— Хочешь, я схожу и сварю кофе? — предлагает он и садится рядом, отодвинув в сторону прикорнувшего Дамблби — одного из малышей-рибисов, что похож на толстенького голубого шмеля.

— Хочу кофе, но не хочу, чтобы ты уходил, — отвечаю я.

Пусть диванчик в моем приюте для фамильяров маленький и старый, а платье, еще вчера казавшееся верхом не только красоты, но и удобства, безжалостно впивается в бока, мне хорошо, как никогда в жизни не было.

— Я изобрету аппарат, который будет сам варить кофе, — говорит Реми, обнимая меня и прижимая к себе, — нужно будет только нажать на кнопку, и он сам все сделает. Как раз для таких случаев.

— Я уже говорила, что тобой восхищаюсь? — спрашиваю я, положив голову ему на плечо и устраиваясь поудобнее.

— Определенно, нет. В любом случае такое можно и повторить.

— Я тобой восхищаюсь. Тем, как ты создаешь истинные чудеса. Тем, какой ты умный и добрый. Как от твоей кожи, вот тут, — я легко касаюсь губами ямочки на шее, — пахнет теплым, нагретым на солнце деревом.

— А я восхищаюсь твоей открытостью. Тем, что ты можешь сказать такое, в чем люди обычно боятся признаться себе даже в мыслях. И тем, какие у тебя тонкие, нежные пальцы. Какая ты добрая и трогательная. И такая хрупкая, что я боюсь сломать тебя, — голос Реми глухой, хриплый, — боюсь напугать, оттолкнуть. Нарушить возникшее между нами хрупкое чувство и потерять тебя.

Впервые за вечно невозмутимым и спокойным фасадом, я чувствую дрожащую струну переживания. Такую тонкую и острую, как замерший у сердца клинок.

И я сама тянусь к его губам.

Когда мы отрываемся друг от друга, солнце уже ярким, требовательным светом вторгается в комнату. Глухо рокочет рибисса, созывая малышей на завтрак, возится в своей плошке с песком слухач, тихонько попискивает в цветах Лала. Мир вокруг вступает в новый день, безжалостно подгоняя и нас.

— Великая Лейна, как же я хочу снять это дирхово платье, — бурчу я, откидываясь на спинку дивана.

— Полностью разделяю твое негодование, — кивает Реми, — я расстегну шнуровку?

— Я не в том смысле! — смеюсь, отпихивая его руки. — Просто дышать уже нечем. А еще я все-таки хочу кофе.

Мы переодеваемся в уютные домашние одежды и долго сидим, обнявшись у окна. Пьем кофе и встречаем новый день так стремительно изменившейся жизни.