Книга Ночные птицы, страница 49 – Елена Коломеец

Сама того не зная, она думала почти о том же, о чем и Арден вчера. И если не разумом, то сердцем чувствовала, что в этой переломной точке меняется вся ее жизнь. Вернуться в труппу и Артисторий как ни в чем не бывало? Выступить на стороне Тени? Стать на сторону противника, если Арден решит остаться на ней? Или был еще какой-то путь? Пока закрытый темными тучами неизвестности, но приоткрывшийся вчера, когда ей удалось стать частью границ мира?

Наука матери, от которой она всю жизнь отмахивалась, вчера помогла ей спасти Ардена. Да и случай с саламандрой в башне Карратас тоже был на ее счету. Только сегодня, чуть ли не впервые в жизни, Лана отнеслась серьезно к тем знаниям, что передавала ей мать. Да почему же она была так невнимательна? Что мать говорила о своем прошлом? Неужели тот духовный путь, на который она хотела отправить Лану, был не к Первоматери, а к Ильке?

От мыслей ее отвлекла севшая на большой подоконник из некрашеного дерева птичка. Лана не очень хорошо разбиралась, какая именно, просто славная птичка с пестрой грудкой и маленькими черными глазами-бусинками. Птичка постучала клювом по подоконнику, словно надеялась найти там крошки или зерна, а потом подняла голову и запела. А в голове Ланы возникла мысль посетить настоятельницу храма.

— Как-то слишком много божественных птиц для пары дней, — хмыкнула девушка, осторожно вставая с постели.

Конечно, она и раньше знала, что служители храмов могут призывать на помощь священных животных, да и в своей обители настоятельница уж точно имела больше сил, чем кто-либо еще, но столкнулась лично с этим впервые. Ищи еще, где именно назначена встреча. Почему бы уж тогда птичке не проводить ее до дверей? Но пернатый связной остался в спальне, а Лана рассудила, что настоятельница, скорее всего, ждет ее в своем кабинете, и направилась туда, прихватив по дороге со стола с подаяниями яблоко.

Матушка Атинна сидела лицом к окну. Она любила наблюдать за садом, будь то время пробуждения земли, когда Первоматерь вступает в свои права, или пора закрывать год, когда Праотец собирает последний урожай и готовится к долгому и холодному периоду господства Наиты. Но мало кто знал, что больше всего она любила период сизого межсезонья Ильки, когда деревья уже теряют свой золотой наряд и лишь голые ветви точат в тумане, а воздух пахнет холодом и близкими морозами. Что-то было бесконечно трогательное в этой поре. И пусть до нее оставалось еще полгода, настоятельница видела зачатки будущего увядания даже в нежных лепестках яблоневых цветов.

Также она видела в своих случайных гостях ростки будущих, еще не случившихся, поступков и дел. Дел, возможно, великих, но добрых ли? Не только Арден и Лана сегодня чувствовали, что стоят на перепутье, видела это и настоятельница.

— Благословенна жизнь, — сказала Лана, входя в кабинет. Традиционные слова приветствия жизни сейчас прозвучали с той особой силой, что тысячи лет назад вкладывали в них жрецы Первоматери.

— Рукой ее, — ответила матушка, поворачиваясь к посетительнице. — Садись, дитя, мне нужно поговорить с тобой.

Лана присела на краешек высокого стула из потемневшего, отполированного тысячами касаний дерева. Конечно, речь пойдет о вчерашнем ритуале, вот только, что хочет сказать ей настоятельница? Отругать за самовольное вмешательство? Похвалить? А может, ритуал вообще ни при чем, и их просто хотят попросить освободить храм от своего присутствия?