Книга Кто-то простой, страница 8 – Елена Коломеец

Игорь надел мне шлем, бормоча, что хорошо бы сбрить волосы, но времени нет. Внутри шлем был похож на кастрюлю с микросхемами. Царапая кожу, присоединились какие-то клеммы. На полупрозрачный щиток перед глазами проецировалась схема. Я видел Игоря в красноватом свете. Видел где-то далеко, размытые зеленые и красные пятна. Красных было мало. Чертовски мало.

Не надо иметь ученую степень, чтобы понять: зеленые пятна – слизни, красные – люди.

Я слушал объяснения, пытаясь сконцентрироваться. Но объяснять было особо нечего. При желании я мог вобрать в себя сознание Игоря уже сейчас. Шлем стал частью моего мозга и нам не нужен был переводчик. Но парень все говорил и говорил. Я понял, что он боится и тянет.

— Мне надо идти. Помни, ты обещал, – я вышел из лаборатории.

Обзор был плохой. Шлем вряд ли планировали использовать в таких условиях, границы дверей, стен, окон, были едва заметны, и я шел, как слепой, вытягивая вперед руки и нащупывая путь. Какой идиотизм. Почему в кино или книгах это выглядит красиво? Боевые трансформации, благородные лица, грациозные движения. А в реальности по коридорам центра наощупь бредет немолодой дядька в помятой форме, в дурацком шлеме и с головной болью?

Совсем рядом, за поворотом я увидел зеленое пятно. Интерфейс выхватил его, на щитке спроецировался квадратик, как фокус на фотоаппарате. Он пульсировал, показывая готовность захвата. Первый раз всегда страшно, да? Потом будет легче.

Я выдохнул и поглотил чужое сознание.

И все погрузилось в какую-то вязкую тьму. Мозги превратились в болото. Я брел по нему и собирал чужие сознания, будто мимоходом рвал листья на растущих по обочинам деревьях. Серая стена периметра прерывалась пробоиной. Черной, как выбитый зуб. И эта чернота пульсировала, светилась зеленым, полная чужого разума.

Впитывать, поглощать, забирать. Еще, еще. Я упал, и понял это только по резкой боли в коленях и сместившемуся углу обзора. Сколько их еще там? Будет ли конец? Тошнота и головная боль заполнили весь мир. Зеленые пятна плясали в глазах, и я уже не мог понять, какие из них настоящие, а какие порождены фантомами в моей голове.

От удара шлем сдвинулся, я поднял руки, чтобы его поправить и понял, что, наверное, уже сошел с ума. Мои собственные руки были в ауре зеленого сияния. Мысли были вялыми и тягучими, я думал, словно передвигал огромные тяжелые камни.

Неужели я заразился от чужого сознания? Но не может же вирус передаваться мысленно! И тут я понял. Какой же я идиот. Мучившая меня весь вечер головная боль, светобоязнь и жар в ладонях, это же симптомы первого порядка при заражении. Но как? Когда?

Проходная. Я же пожал руку Игорю. До дезинфектора!

Дурак. По крайней мере я перекрыл город, и зараза не пойдет дальше. А сейчас можно просто лечь и умереть. Потому что продолжать брести в это море тошноты и боли, запихивая в свой зараженный мозг чужие сознания уже не обязательно.

Но я все равно упрямо полз на четвереньках в сторону проема и брал, брал, брал. Чем больше я сделаю сейчас, тем меньше работы останется ребятам. Тем больше шансов, что кто-то уцелеет. С каждым шагом боль становилась все сильнее, словно тугой шар, распирающий мою бедную голову изнутри. И шар лопнул.

Когда-то давно я чуть не утонул. Как потом оказалось, я барахтался в десяти сантиметрах от поверхности. Почему-то такие вещи со стороны кажутся бесконечно простыми, даже глупыми. Ну как не понять, где верх, а где низ. А вот так, не понять. Я барахтался в панике, полностью потеряв ориентацию, тыкался в разные стороны, чувствуя, как горят легкие и я вот-вот сдамся и сделаю вдох. Спас меня брат, который видел, как я мечусь и позвал. Так я и выплыл – на голос.