Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 54 – Елена Коломеец

Уже почти у дома до меня доносятся радостные крики. Сначала тихо, потом все громче. Пришпориваю Жара, и мы вылетаем на полянку перед домом.

И я вижу это. Вода!

По бамбуковым трубам, с веселым шипением и бульканьем, бежит, сверкая на солнце, живая струя. Она падает с края последнего желоба в подставленную бочку, разбиваясь на миллионы бриллиантовых брызг. В воздухе играют радуги. Кото подставляет под струю голову и визжит от восторга. Нинея пьет воду из сложенных ладошек, и она стекает по подбородку, но та только смеется. А вокруг носятся малыши-саламандры: водные купаются в самой бочке, земляные роют норки в мокрой земле, а огненные, шипя от удовольствия, прыгают в самые брызги, гася их своим жаром и поднимая в воздух клубы пара.

Спешиваюсь и бегу к ним, забыв обо всем. Подставляю лицо под свежие, упругие струи. Вода обжигающе холодная, вкусная, пахнущая горами и свободой.  В этот миг все сомнения кажутся такими мелкими и неважными по сравнению с этим ликованием воды, смехом друзей и тихим, настойчивым теплом в моей груди.

Просыпаюсь с ощущением, будто внутри меня прыгает солнечный зайчик. Теплый, беспокойный, полный предвкушения. Во-первых, я наконец-то выспалась. Во-вторых, скоро большой базарный день. И у меня впервые есть все: и сироп, который, надеюсь, больше не пригорит, и бутылки, которые скоро привезут, и даже вода, которая сама бежит прямо ко мне в руки. Осталось лишь раздобыть телегу. Жар — чудесный конь, но на нем ящики с лимонадом не увезешь.

Мысль о телеге возвращает меня с небес на землю. Гела как-то обмолвилась, что у них за сараем стоит старая, ненужная. Но теперь каждая мысль о семье Патра отзывается неприятным, колючим комком в горле. Слова матушки Софии вьются в голове назойливыми осами. Как идти к ним? Как смотреть в глаза после мыслей, которые нет-нет, да появляются в голове? И совсем уж стыдно, идти не для того, чтобы поговорить и все выяснить, а из-за телеги. Я от них видела только добро. Накормили, приютили, поддержали. А я? Я готова поверить случайно брошенным словам незнакомой женщины, а не собственному сердцу.

«Честность — лучшая политика», — вдруг четко говорит мне внутренний голос, тот самый, что обычно советует добавить в сироп щепотку перца. — «Иди и спроси».

Решено. Наказываю Кото и Нинее следить за котлом так, будто от этого зависит жизнь вселенной (и, по правде говоря, так оно и есть — моя вселенная сейчас помещается в медный таз с кипящим сиропом), и отправляюсь в путь.

Дорога до фермы кажется длиннее обычного. Воздух сегодня странный, густой, обжигающе горячий. Ветер, что дует с гор, не освежает, а словно выжигает все вокруг. Сухой и колючий, он несет с собой пыль и запах раскаленных камней. Солнце висит в выцветшем, белесом небе слепым, яростным глазом.

Подхожу к дому — тишина. Никого на огороде, никого во дворе. Дверь в дом закрыта. Что ж, подожду. Присаживаюсь на низкую ограду у колодца, но камень обжигает кожу даже через ткань платья. От жары тело делается тяжелым и неповоротливым. Даже думать трудно.

Ветер усиливается, вздымая тучи пыли. Чувствую, как пот стекает по спине, платье прилипает к коже. Неподалеку есть река, Гела там моет и охлаждает фрукты и овощи. Я знаю там одно место, где берега густо заросли ивняком и кустами ежевики, создавая естественное укрытие. Не могу думать ни о чем, кроме как о прохладной воде и желании окунуться.