Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 36 – Елена Коломеец

Солнце уже стоит высоко, когда я, наконец, решаюсь выйти. Воздух густой и сладкий, как переспевший персик, пчелы лениво кружат над цветущим шалфеем у крыльца. Каждый шаг по раскаленной земле отдается в висках тревожным стуком. Что я скажу ему? Как посмотрю в глаза после того поцелуя?

Дорога к винограднику кажется вдвое длиннее обычного. Я иду, сжимая в потных ладонях сверток с лепешками — глупый, наивный предлог для визита. Уже выйдя из дома, понимаю, что это дурацкая идея, но бросить лепешки где-нибудь у дороги, мне кажется, еще более дурацким. Интересно, все так тупеют от влюбленности или только я?

Ну, от нервных мыслей хоть одна польза — погрузившись в них, я не замечаю, как пролетает время. Виноградники Нико раскинулись по склону, как бархатное зеленое покрывало, расшитое гроздьями янтаря и аметиста. И среди этого изобилия, он.

Сердце замирает, потом начинает биться так бешено, что я боюсь, он услышит его стук. Нико не замечает меня сразу, и я стою, молча наблюдая. Он работает без рубахи, спина напряжена, мышцы играют под чуть блестящей от загара кожей. В руках тяжелый тесак, которым он одним точным ударом срубает засохшую лозу. Движения резкие, экономичные, наполненные грубой силой. Он кажется таким… настоящим. Таким своим и одновременно недосягаемым.

Я делаю шаг, хрустнув веткой. Он оборачивается мгновенно, как дикий зверь, почуявший опасность. Глаза темные как ночь в горах, сужаются, затем вспыхивают знакомым огнем. В них нет ни тени смущения, только уверенность и легкая, едва уловимая усмешка.

— Люба.

Мы стоим, разделенные несколькими шагами, и воздух между нами трепещет от невысказанного. Неловкость обволакивает, как паутина. Я чувствую, как горит лицо, и отчаянно желаю провалиться сквозь землю.

— Я… я принесла тебе лепешек, — бормочу, протягивая сверток, и тут же ненавижу себя за эту глупость. Ну что у него лепешек, что ли, нет, господи. Уж лучше бы лимонада взяла.

Но он берет, и пальцы слегка касаются моих. От прикосновения по спине бегут мурашки.

— Хорошо, что ты пришла. Мне пришлось срочно уехать по делам с поставками.

Нико подходит так близко, что я чувствую исходящее от его тела тепло, запах срезанной лозы, земли и мужской силы. Отступаю на шаг, натыкаясь на ствол старой оливы.

— У тебя прекрасный урожай, — говорю, чтобы разрядить обстановку, но тяжелые, налитые соком гроздья, действительно, на редкость хороши.

Нико срывает крупную ягоду, темно-фиолетовую, почти черную. Подходит так медленно, что я успеваю трижды сойти с ума от ожидания и предвкушения. Протягивает, глядя мне в глаза. И я открываю рот, а он кладет ягоду мне на язык. Его пальцы касаются губ, и я вздрагиваю. Ягода лопается, заполняя рот сладким, терпким, с едва уловимой горчинкой, вкусом. Сок стекает по подбородку.

— Вкусно, — выдыхаю я, и он смотрит мне в глаза, вытирая виноградную каплю большим пальцем. Движение такое интимное, что у меня перехватывает дыхание.

Неловкость тает, как утренний туман, уступая место чему-то новому, трепетному и сладкому. Я даже глаза прикрываю, ожидая поцелуя, но Нико спокойно отходит, только смотрит этим своим посмеивающимся взглядом. Ну разве так можно с девушками? Секунду колеблюсь, очень уж велико искушение закинуть драматичным жестом корзинку вверх и уйти, гордо выпрямив спину. Но, во-первых, мне нужен источник. А во-вторых, и это куда важнее, мне нужен Нико. И я еще сотру эту ухмылочку с его лица! Сам за мной бегать будет.