Онлайн книга «Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!»
|
— Чёрт… Голова гудит, как улей после вчерашних приключений. Но шорох не прекращается. Теперь он дополняется тоненьким писком, похожим на стрекот сверчков, только… мокрым? Если можно представить себе мокрый стрекот, шорох и свист. Если необустроенный быт чему-то и способствует, так это скорому подъему. Кухня у меня сейчас самая обжитая и уютная часть дома, так что наскоро умывшись, иду туда. Заодно хоть поищу, что там шуршит. — Что за ерунда? Очаг. Очаг кишит. Десятки крошечных огненных комочков копошатся в золоте, перекатываются через угли, кувыркаются друг через друга, оставляя за собой искрящиеся следы. Один запрыгивает на кочергу и съезжает вниз, как с горки. Другой, чуть крупнее, пытается залезть на спящую в самом центре пламени мамашу — вчерашнюю саламандру. Она даже не шевелится, только довольное шипение издаёт, когда очередной малыш тычется мордочкой в её блестящий бок. — Обалдеть, — выдыхаю я, ощущая, как сердце колотится где-то в районе горла. — Троянская саламандра! Я знаю истории про людей, которые пускали домой грустную кошку, а утром у них было полным-полно писклявых малышей, но, кажется, я первая с кем провернула этот трюк саламандра. Гостья, кажется, слышит меня. Приоткрывает один глаз, лениво щурится в мою сторону — и снова закрывает, словно говорит: «Ну да, а что такого?» Осторожно иду вперед, внимательно смотря куда делаю шаг, чтобы не раздавить малышей. Пол, к счастью, пока пуст. Зато… Хлюп. Шлеп. Шмяк. Оборачиваюсь на звук. Мой кувшин с питьевой водой, стоящий у стены, шевелится и подрагивает. Да-да, приблизительно так, как если бы в нем резвились какие-то маленькие создания. — О, нет… Подбегаю, заглядываю внутрь, вот они. Трое. Плавают в воде, как крошечные золотые рыбки, только вместо плавников — перепончатые лапки, а из спинок торчат миниатюрные огненные гребешки. Один ныряет ко дну, выдыхает пузырьки — и они вспыхивают, как искры, прежде чем исчезнуть. Другой высовывает мордочку, смотрит на меня круглыми, как бусины, глазами и чихает. В воздух взлетает брызгами радужный туман. На самом деле удивительно красиво. — Так, огонь есть, — я киваю в сторону очага, — вода тоже, выходит, есть. Пополнение будет или сбор стихий не состоится? Внимательно осматриваюсь и прислушиваюсь, а потом, догадавшись, задираю голову и разглядываю потолок. А пыли-то, пыли. Но хоть в воздухе живчиков нет. А вот на подоконнике в глиняном горшке с чахлым адганским кактусом что-то копошится. Подхожу ближе и вижу ещё двоих. Они зарылись в землю, оставив снаружи только сверкающие спины, и теперь, кажется, спят, укутавшись в корни. Кактус над ними… зеленеет. Не то чтобы цвел, но явно выглядит живее, чем вчера. — Ладно, — говорю я вслух, потому что иначе точно сойду с ума. — Ладно. Кошки, значит, рожают котят разного цвета, а саламандра может родить малышей разных стихий? Правда, не в одинаковом количестве. Огненных у меня, вон, полный очаг, а водных и земляных совсем чуть-чуть. Интересно, это потому, что они более редкие или просто забавы генетики? Мама-то огненная. А папа? У них вообще есть папа? Мама-саламандра шипит в ответ, будто смеётся. Сажусь на пол посреди кухни, обхватив голову руками. — Ну и что с вами делать? У меня ведь нектарник не восстановлен, сад только начал оживать, а про дом и завод я вообще молчу. А тут целый питомник волшебных ящериц. |