Книга Сумей дождаться рассвета, страница 58 – Ирина Бовтрукевич

Стояла глухая тишина. Огорошенные услышанным, мы не могли проронить ни слова. Молчание прервала Лера. Она тихо встала и, позвав с собой Павла, почти шепотом выдавила:

— Спасибо, что все рассказала, — потом, вытирая льющиеся слезы, уже чуть громче произнесла с нажимом на слове «мама»: — Больше тридцати лет, мама… Почти сорок… А я-то думаю…

Лера перевела дух и, собравшись с силами, поинтересовалась:

— Где она сейчас, ты знаешь? Что с ней?

— Не знаю и знать не хочу, — с обидой в голосе ответила пожилая женщина, явно рассчитывавшая услышать вовсе не эти слова в ответ на такое нелегкое признание.

Павел с Лерой, забрав Ромку от соседей, ушли, а тетя Валя не стала их останавливать. Я тоже ушла и всю дорогу обдумывала услышанное. Мы все росли вместе, знали семьи друг друга со времен нашего детского садика. И никто ни о чем даже не подозревал…

* * *

— Просто шок, — только и смогла произнести я в ответ на рассказ Жени. Повисло молчание — и получилась будто бы минута молчания: о былой дружбе трех подружек детства и о бывшей общей заклятой подруге, которая когда-то казалась нам ближе родных. Вот так жизнь расставила все по своим местам.

Мы расстались с Женей в хорошем настроении. Для меня было большим облегчением услышать от нее слова понимания. А главное, что теперь и я, и она знали правду — правду многолетней давности.

Всю дорогу домой я прокручивала услышанное, переосмысливала рассказанное и еще думала, будем ли мы теперь общаться с Женей, как когда-то в юности. Ответ лежал на поверхности — нет. Слишком много прошло времени. У каждой из нас свой непростой жизненный опыт, и у каждой — давно свой собственный круг общения. Мы перешли из категории «близкие подруги детства» в иную — «хорошие знакомые, одноклассницы».

Впоследствии мы иногда по-приятельски созванивались и даже встречались, чтобы поболтать и выпить чашку-другую кофе. И я всегда была рада видеть Женьку. Нет, уже не Женьку: уже — Евгению Васильевну.

После этой встречи моя жизнь пошла своим чередом. Матвей успешно закончил вуз и начал работать. Наконец-то стало полегче с финансами. Казалось бы, живи да радуйся. Но судьба продолжила испытывать меня на прочность.

То, что когда-то казалось мне страшным сном, то, о чем говорили врачи еще после падения в злосчастном гараже много лет назад, настигло и поставило меня перед фактом. Сустав разрушился окончательно — я почти перестала ходить, а врач потребовал взять в руки трость. Теперь я вынуждена была идти по улице, превозмогая боль, как старуха. На меня оглядывались. Соседи недоумевали. Некоторые подшучивали: мол, перетанцевала где-то. Никому и в голову не могла прийти мысль о том, что у меня, молодой еще женщины чуть за сорок, может быть серьезная болячка.

Кануло в Лету все: работа, востребованность, необходимость ежедневно хорошо выглядеть. Но главное — общение. Вся вселенная сомкнулась и вместилась в четыре стены собственной, когда-то такой желанной, квартиры.

Говорят, время лечит, и я стала привыкать к своему положению, как-то приспосабливаться. Вот только рассказы «добрых» знакомых о том, как они отмечали Восьмое марта или Новый год в ресторане, как танцевали, как ездили куда-то на экскурсии, били в самое сердце-мишень. Однако я все-таки старалась держаться, не впадать в уныние — и Господь будто бы показал мне для сравнения, что моя ситуация исправима и не настолько безнадежная, как бывает у других.