Книга Сумей дождаться рассвета, страница 17 – Ирина Бовтрукевич

В эту минуту мне показалось, что замолчали все: и музыка, звучавшая весь день не переставая, и дети, кричавшие и просившие что-то у родителей на соседней лавочке, и я — потому что не знала, что сказать.

— Что ты молчишь? Скажи что-нибудь, — прошептал Дима.

— Ты сошел с ума, — одними губами произнесла я и попросила: — Пойдем отсюда.

— Куда? — вопрос прозвучал совершенно резонно. — Я ведь пока не покупал билеты, — Дима улыбнулся и, глядя куда-то в землю, добавил: — Да и вообще, пора твоим родителям понять, что я их будущий зять.

— Ладно. Так уж и быть, — «сжалилась» я. — Пойдем ко мне. Сестра уехала отдыхать, будешь пока спать в ее комнате. А там посмотрим, — решительно проговорив это, я потянула его к телефонной будке. Набрав домашний номер, объяснила маме ситуацию. Слава Богу, что у меня такие понятливые родители, которые после некоторого раздумья все-таки согласились приютить Диму — правда, только на две недели, пока не вернется Галка.

— Ну что, домой? — я была совершенно счастлива от того, что Дима хотя бы эти две недельки, но постоянно будет рядом.

— А звучит-то как приятно: у нас теперь общий дом, а ты — моя! Ура!

Я улыбнулась, а вслух произнесла:

— Временно, Дима, временно.

Как и планировалось, он расположился в Галкиной комнате. Мама зорко блюла мою девичью невинность, поэтому если я и заходила к Диме, то совсем ненадолго: у родителей тут же возникала необходимость срочно взять что-нибудь в комнате или сказать мне что-то чрезвычайно важное. Чтобы не волновать родителей, и так совершивших настоящий подвиг, мы с Димой договорились играть по неписаным правилам.

Две недели пролетели незаметно, за это время мы подали документы: он — в Белорусский политехнический институт, а я — в Белорусский государственный университет. Потом Дима уехал к родителям. Меня же, начиная с момента расставания на перроне вокзала, по капельке стала съедать тоска.

— Не представляю, как сдать эту дурацкую сессию: шесть экзаменов, три зачета! — почти уже четверть часа ныла Лера, не желая садиться за учебники.

Как всегда, мы собрались у нее, чтобы, потягивая коктейли, послушать откопанные невесть где ее братом последние записи Риккардо Фольи, обсуждая последние новости и, конечно же, кавалеров.

Мне показалось, что подруги не понимают своего счастья:

— Я бы вот с удовольствием сдавала сейчас сессию, зачеты. Эх, девчонки, какие вы счастливые — студентки! А я какой-то вечный абитуриент!

— Да ладно, Кира, поступишь: ты же готовилась. Справишься, — поддержала меня Женя.

Однако все заметили, что сегодня она была какая-то грустная и неразговорчивая.

— И потом, есть у людей ситуации и посложнее, — задумчиво продолжила подруга. — Во всяком случае, по сравнению с учебой и… вообще.

Мы с Лерой как по команде обернулись и уставились на Женю, произнеся в один голос:

— Ты что имеешь в виду?

— Ничего, — всполошилась Женя. — Ничего страшного. Правда!

Она опустила глаза, видимо, догадавшись, что выдала себя.

— Ты, конечно, можешь ничего не говорить, но ведь мы же твои самые близкие подруги. Вдруг сможем чем-то помочь? — Лера решила пойти на хитрость и любым способом выведать у Жени причину ее плохого настроения.

— Ты что, с Сашкой поссорилась? — не утерпела я.

— Нет, с Сашей все в порядке. Это не моя тайна, девочки. Я сама не знаю, чем помочь…