Онлайн книга «Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы»
|
Так что расхлебывать ее ошибки пришлось врачам. Роды случились сложные, двойняшки родились слабенькими и болезненными. Отсюда и оставшаяся в качестве послевкусия тревога. Благо, что здоровье не подводило. С мелкими недомоганиями справлялась амбулатория, а после переезда к сыну в город — поликлиника. И осложнившийся артроз Варвара Тимофеевна лечила по старинке — переходя из физиокабинета на прием к участковой и массажисту. Но болезнь на этот раз не поддавалась. — Вам бы в больницу, — вздыхали врачи и медсестры в ответ на очередной поток жалоб, — осень на дворе, пока до дому добежите, весь эффект от процедур ветром унесет. — Только не туда! Бывали мы в ваших больницах, больше не хотим! — отмахивалась перепуганная пациентка, соглашаясь на все более сильные таблетки и уколы. Пока скорая не увезла страдалицу чуть ли не силой. Случился приступ в ночь. Сил терпеть не осталось. Да и близких следовало пожалеть: кому стоны и слезы, а кому на работу в шесть утра. Так что пришлось Тимофеевне поступиться своими принципами. И приготовилась она к серьезным испытаниям. Не зря приготовилась — ждать доктора в приемном отделении пришлось больше часа. Дежурный врач как раз обходил тяжелых больных, а Тимофеевне с выматывающей болью час показался вечностью. Правда, обезболивающее начало действовать. Она почти задремала. Потому на вопросы отвечала невнятно и порой невпопад. До палаты добралась под утро. В десяти метровке ютились четыре кровати. Ей досталась (а кто бы сомневался) та, что у окна. Только-только улеглась, позвали на укол, потом — на анализы. Пока нашла, пока разобралась — еще больше расстроилась. И понеслось: на обратном пути палаты перепутала, на завтрак опоздала. Пока нашла столовую, там уже никого не было. Хоть возвращайся не евши. Обидно. — Эй, больная, вы куда? — донеслось из полузакрытого окошка. — Мало того, что опаздываете, так еще и голодовку объявить собираетесь. Непорядок! — Так я ж думала… — Дома думать будете. А тут — режим соблюдать. И докторов слушаться. Есть кому за вас думать, — строго объявила раздатчица и спросила уже мягче: — Вам каши или затирочки положить? — Затирочки? А что… — начала было Варвара Тимофеевна и замолчала, сглотнув слюну. Сто лет затирки не ела. А как любила раньше! Больничная затирка оказалась не хуже ее собственной. Хоть ты добавки проси. Просить не пришлось. Раздатчица выглянула из своего «теремка», оценила ситуацию: — Добавить? У меня этого добра — хоть полк новобранцев накорми. Нонешние больные казенных харчей не жалуют. Домашними гостинцами питаются. А по мне, самое вкусное, что тобой не готовлено да свежим-теплым тебе подано. — И посуду мыть не нужно, — оживилась пациентка, цепляясь за позитив. И зацепилась основательно. Кто бы мог подумать, что в больнице имеются-таки поводы для оптимизма! — А посудите сами, — убеждала вернувшаяся домой в относительно добром здравии Варвара Тимофеевна приятельниц, — никаких тебе очередей, врачи внимательные, не торопятся никуда — выслушают, совет дадут, к специалисту нужному без лишних вопросов направят. Опять же, бежать никуда не надо, все на месте: и уколы, и капельницы, и физиопроцедуры — только успевай поворачиваться. Народ сердобольный лежит, есть с кем не то что словом — кучей мыслей переброситься. К тому же понимающий контингент. Опять же, телевизор в отдельной комнате. Часовенка во флигеле. Все под боком! Дети с внуками почитай каждый день навещают. Гостинцы приносят. Никаких тебе хлопот и переживаний. Словом, все одно — что зима, что лето, хоть на постоянное место жительство переезжай. |