Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
— Нафантазировал с три короба, «рыцарь печального образа», — шумело в ушах. — Ты чего туда ехал? Женщине помочь или себя потешить? Вот так взяла она и забила на свои проблемы. С ходу отдалась и в рай унеслась! Сосед встревожено косился со своего кресла, видимо, мысли, нет-нет, да и переходили в слова. И неразборчивое бурчание становилось разборчивым. Если не по сути, то хотя бы по настроению. Михей поймал себя на ошибке — неужели забылся до такой степени, что выдал русскую фразу? Да нет, не мог, многолетние тренировки даром не прошли. Седовласый француз — а он был точно уверен, что сосед родом из Парижа — уловил лишь интонации. За границей Михей думал и говорил преимущественно на английском. Или немецком. Впрочем, унифицированный характер его легенды, которой он пользовался в Европе, позволял говорить на русском. Но не объяснять же каждому встречному кто он и откуда. А к русским здесь сложилось отношение, мягко говоря, недоверчивое. — Пардон, месье, — улыбнулся Михей старику, — je suis fatigue, regretter[1]. И обезоруживающе развел руками. — Cherchez la femme[2], — подмигнул тот. Разговор завязывать не хотелось. Матвеев ограничился многозначительным движением бровей и озорным взглядом. Сработало. Старик жестом выразил одобрение. И вернулся к своей газете. А Михей вспомнил, что все началось именно с «сherchez la femme», за которое они с Борисиком и зацепились… Вздохнул. Отвернулся к иллюминатору. Самолет заходил на посадку. Пора было настраиваться на собственную жизнь. «На всякого мудреца довольно простоты», — начал он с увековеченной классиком истины, — а на всякого мужика — баб, стоит только по-настоящему захотеть». Прислушался к себе: желания не чувствовалось. К лучшему — работы непочатый край, а он о личном… — Ладно, в субботу прошвырнусь по набережной. Подцеплю себе какую-нибудь пухленькую хохотушку. В самый раз будет. В самый раз… Однако пухленькая хохотушка так и осталась в планах. Через день, поздним вечером среды от Пахомовой пришло письмо: Это не хочет отпускать меня… Ничего удивительного — я заслужила. Если факт суицида подтвердится, для меня все кончено. Простите, что втянула вас в эту грустную историю… Не поминайте лихом… Лена Он связался с Борисиком: — Что там еще?! Рак? Сапун? Жук? — Михей, ты что ли? А зоопарк к чему? — в родном Н* было давно за полночь. — Борь, ты в курсе, где у нас суицид? — Ни сном. Ни духом. Светлов уехал в тайгу. У него отпуск. Правда, это больше похоже на смену места службы. Поживем — разберемся. Рак в местах не столь отдаленных, приговора ждет… Жук жужжит где-то, пока не объявлялся. Тихо у нас. Спят все… Михей пробормотал слова извинения и отключил телефон. С чего она взяла? Все ее помощники теперь живут в Пескаре. Почти все, если быть точным. Наслаждаются морем, солнцем, вкусной итальянской едой, покоем… Что же могло случиться за пару дней? Включил компьютер, забил в поиск имеющиеся в деле фамилии. Нажал на «новости». Новостей было много. Увы, большинство никакого отношения к фигурантам валюшинской трагедии не имели, исключительно косвенное. Тезки, полные тезки, случайное совпадение имен в текстах, новости без дат… Около часа он скакал по страницам заполошенной лягушкой. Наконец нашел… — А этот-то с какого боку?! |