Онлайн книга «Родинка на линии судьбы»
|
— НИ ЗА ЧТО! Ты слышишь меня, сынок? Ни за что я не оставлю тебя здесь. Я что-нибудь придумаю. Обязательно! Я притворюсь. Обману. Соблазню. Подкуплю. Проберусь. Подслушаю. Я найду выход. Даже если придётся пойти на поклон к твоему отцу. Или к деду. Или взорвать эту несчастную деревню! Клянусь: ты не будешь жить взаперти. Ни дня. Она цеплялась за сына, как за соломинку, протянутую неведомым благодетелем. Строила планы, разрабатывала стратегии. И постепенно сходилась с обитателями Большого дома. Отчаяние сменялось хитростью и изворотливостью. Во имя благополучия сына Соня была готова пренебречь многим. * * * — Ну что, очухалась твоя несушка? — отец встретил сына неласково. Немудрено — почти месяц семейство будущего Главы жило в деревне без толку. Жена наследника носилась по двору, что чумная. Сторонилась людей. Отказывалась от пищи. Сам Алексей предпочитал заниматься хозяйством: не вылезал с механического двора. Повадился на шахты. Проверял бухгалтерию и качество продукции. — Один раз уступил, раз уж так Лёшке не хотелось на местной девке жениться. Уговорил, стервец. Мол, тихая, свежая, да с медицинским образованием. Чуть ли не потомственная знахарка! Да только пользы от его выбора уж месяц не видать! Сама не живёт, и мужика умудрилась испортить! Не для того я его из Цюриха выписал, чтобы из-за какой-то бабы он братьев своих наизнанку выворачивал, — ворчал старец, в очередной раз откладывая разговор с наследником. — На заботы приисков у него две дюжины помощников имеются. И ещё столько же подпомощников. Не гоже будущему Главе самолично в мелкие дрязги их вмешиваться. Не гоже! — Времена другие настали, Нил Кондратыч, — шептала сидящая у печи с рукоделием мать Алексея Агата. — Молодёжь активничает во всём. До всего сама дойти хочет. В премудростях всяческих разобраться. Не то, что раньше. Тяжеленько сыночку будет. Может, кинуть семейное добро да в тёплые страны податься? Всей семьёй. Нажитого не на одно поколение хватит. Хоть настоящее солнышко на старости лет увидеть. Кости погреть. Твой-то ревматизм в тепле и сухости нуждается. — Скажешь тоже, в тёплые страны, — ворчал Глава, удивляясь своей терпимости — в прежние времена за такие вольности высек бы нахалку на заднем дворе розгами. Или в чулан на неделю запер. Теперь же что-то надломилось в его сознании. Варвару отдалил. Старую Агату с мансарды в светёлку перевёл. По вечерам к себе приглашать стал. Прислушивался к её речам без раздражения. Боялся списывать перемены на старческую немощь. Напоминал себе о роли первой супруги в жизни наследника — Алексей дался ей нелегко. Агата с год почти не выходила из своей спальни. Подолгу болела. Чахла на глазах. Врачи и знахарки руками разводили — сорок лет бабе — невиданное дело, чтобы в таком возрасте рожать. Укоризненно молчали в ответ на раздражённые реплики Главы. Спорили. Меняли снадобья. И ни на что не надеялись. А потом малыш заболел. Понадобилось материнское молоко. Тепло. Ласка. И Агата встала на ноги. Переселилась в детскую. А потом… Потом Глава завёл себе молодую зазнобу и перестал обращать внимание на супругу. За Павлой последовала Марина, за Мариной Ольга. С кем-то жил во грехе, кого-то звал женой, кого-то успел позабыть в спешке взрывавшихся страстей. Варавара была по счёту то ли восьмой, то ли девятой. Похоже, последней. Потому как интересы любвеобильного старца перекинулись на судьбу рода и собственную благополучную старость. |