Онлайн книга «Родинка на линии судьбы»
|
— Спасибо, родной… Перстенёк с крохотной каплей солнечного света пришёлся впору. Подарки теперь начинали и завершали их день. Самое время вставать. С чего бы начать сегодня? С душа или посещения букового парка? Пожалуй, буки могут подождать. Рассвет только-только начался, и золото листвы будет похоже на старую бронзу. Соне же хотелось золота. Лучше бы в солнечном свете, но тяжёлые облака не собирались сдавать позиций. Значит, душ… В шелесте упругих струй она не услышала, как стукнула входная дверь. И потому удивилась очередному букету. И ещё больше — смущению Алексея. Даже не смущению — во взгляде таилось нечто большее. Тревога? Страх? Боль? Жалость?! Кажется, именно последнее… — Соня… Она замерла в ожидании. Ну чего он тянет? — Видишь ли… — слова давались тяжело. Нужные и вовсе не желали находиться. — Соня… Она закрыла глаза. Ничего не видеть и ничего не слышать. Ничего не впускать в душу. Просто свернуться клубочком. Заползти в узкую спираль украшающих обои раковинных лабиринтов. Превратиться в невидимую глазу клетку, а лучше молекулу. Избавиться от мозга. Ничего не понимать. Не чувствовать. Не ждать… — Соня… — Если ты ещё раз повторишь моё имя, я тебя придушу! — воскликнула она в приступе ярости и осеклась. Никогда прежде не позволяла себе повышать голос на любимого человека. — Прости. Но не знаю, как тебе об этом сказать… Кажется, ты должна быть мужественной… Это касается твоего брата. Видишь ли… Алексей подошёл, сгреб её в охапку, перенёс к дивану. Сел сам. Бережно усадил Соню на колени. Прижал крепко-крепко. Ничем не хуже раковины. Ничего не видно. Ничего не слышно. Вот только в мозгу стучали тысячи молотков. Дробили барабанные перепонки. В пыль. Ледяные ручьи струились от кончиков пальцев, заполняя нестерпимо холодной влагой душу, сердце, сознание. Соня почти захлёбывалась в нескончаемых волнах. Выныривала на поверхность и снова тонула. Холод сковывал тело ужасом. Совсем скоро в нём не останется ничего живого. Разве что надежда… — Серёжа? — вскрикнула она, цепляясь за хрусткую ледяную корку. — Что с ним?! Он… хотя бы… жив? Где он? В каком госпитале?! Мы едем… Сейчас же… Она долго и безуспешно вырывалась из горячих оков недавно такого желанного плена. Брыкалась, царапалась. Рычала раненым зверем. И вконец обессилев, выдавила: — Говори… Алексей пересадил её в кресло. Сам встал. Прошёлся по комнате. Стройный, красивый. Уверенный в себе и в других. Ненавистный в этой красоте и уверенности. — Никуда ехать не надо. Сергея больше нет. Он погиб. В Афганистане. Бурлящие, обжигающе горячие потоки с остервенением топили лёд и ломали любые преграды на своём пути, пробиваясь к глубинам сознания. Несостоявшаяся мерзлота сменилась сожжённой болью пустыней. Огромные стервятники лениво кружили в воспалённом зноем небе. Высматривали скорую добычу… — ПО… ГИББББ… СЕ… РЁ… ЖА, — шипели и лопались в кипении мыслей колючие, больно ранящие звуки, — СЕ…РЁ…ЖА… МОЙ… — Нет! — взорвалось сердце. — Не может быть! — Я сожалею, милая… Вздор! Никто и никогда не смог бы понять того, что творилось в Сонином сердце. Никто и никогда не смог даже приблизиться к его потрясению. Серёжка! Самый дорогой, самый близкий на свете человек! Одна на двоих судьба. Одна на двоих кровь. Одна на двоих жизнь… Слова их детской клятвы проступали на фоне убогой небесной серости грубыми кровавыми подтёками. Пузырились отвратительно грязными оттенками красного и чёрного. Сворачивались гнусными червяками. Просверливали стекло. |