Книга Родинка на линии судьбы, страница 28 – Лина Богданова

— Девочки, да вы сами посмотрите! — убеждала она соседок. — Разве в квартирах вы подобное допускаете?! Фиги с две! У каждой — хоть днём заскочи, хоть ночью — чистенько, беленько, коврики кругом. Салфеточки-цветочечки. А здесь? Пыль метровым слоем лежит, паутина — слон может повеситься, в каждом углу мусора горы. Девочки, ну что нам стоит, три недели с насекомыми воевали, а здесь за пару дней управимся!

— На это у нас КЭЧ^[1] имеется, — фыркнула в ответ Аллочка. — Они уборщицу нанимают и ремонтную бригаду. Просто жалобу накатать — и все дела!

— Не просто накатать, — стояла на своём Соня. — Так мы у моря два года погоду ждать будем. Нет, мы, конечно, потребуем. Но сначала сами приберём. И стены перекрасим. Прямо завтра и начнём, согласны?

— С тобой спорить, что против ветра плевать, — махнула рукой Клава. — Начинай, раз неймётся. À там и мы подтянемся.

* * *

— Много хотите, — развёл руками начальник КЭЧ. — Салатовенькую ей подавай. Или персиковую. Я в КЭЧи лет тридцать. Верой и правдой. И ни разу на салатовенькую не напоролся. Нам фундаментальные цвета присылают — синий, зелёный. Красный хотите? Насквозь пронзает!

— Не хочу я насквозь и зелёный не хочу! Может, хоть жёлтая есть? Нам бы баночки три, не больше…

— Жёлтая есть. Но тоже «насквозь». Охра называется. Пробирает до глубины души. Выписывать? — оживился начальник. — Я мигом.

— Погодите! — Соня поднялась и нависла над начальником гранитной скалой. — А что у вас с белой?

— В смысле? Вы что, белой краской хотите стены выкрасить?!

— Я смешать хочу. Как в школе учили — если нет в палитре нужной краски, её можно создать. Для этого используются всего две операции — размывка и смешивание. Для размывки воду можно заменить белилами. Или белой краской! Что и требовалось доказать!

Начальник откинулся на спинку стула. От греха подальше. Конечно, можно было давно отослать эту нахалку к какой-нибудь далёкой и труднодоступной ближайшей родственнице, но…

«Но» имелось несколько: во-первых, с капитаном Залесским они приятельствовали. А во-вторых, посетительница совсем недавно вылечила его супругу от мигрени. Травяной отвар, рекомендованный начинающей травницей, снял приступы с третьего приёма.

Было и в-третьих — гарнизон гудел по причине невероятной активности нежданной гостьи. Софья Залесская за неполный месяц сумела навести порядок в офицерском кафе, изгнать из своего дома паразитов, отучить продавщиц в торговом центре хватать грязными руками пирожки и ватрушки, вырезала колючий кустарник у входа в школу и вынудила полкового замполита завезти в песочницы свежий песок. Было что-то ещё в списке её великих и ужасных подвигов, но начальник КЭЧ особенно не вслушивался в трескотню соседок у подъезда. Для формирования отношения к невероятно активной девице вполне хватило трёх позиций.

Отказывать не следовало ни в коем случае — последствия лишат КЭЧ покоя на неопределённый срок. А посему руководитель эксплуатационной части предпочёл сдаться без дополнительного боя:

— Белой я вам дам. Три банки. Могу даже четыре. Что ещё?

В списке значились кисти, растворители и банка зелёной эмали.

— Скромничаете, девушка! Может, две возьмёте?

— Нам лишнее ни к чему. Одной за глаза! Остальные для других домов приберегите. Но побелка потолка за вами.