Онлайн книга «Родинка на линии судьбы»
|
Давай рисковать не будем. Затаимся на берегу до вечера. Ночь переждём. И потихоньку к людям пробираться станем. Ночи, конечно, прохладные ещё. Но короткие. Одну-две выдержим. Если уж никак — костерок разведу. Я сильная, справлюсь! Только бы уйти. Только бы… Только… Ребёнок пнул ножкой в живот матери. Выражая то ли согласие, то ли осуждение. Соне хотелось согласия. Она нежно погладила обозначившуюся под кожей пяточку. Улыбнулась. С сыном она чувствовала себя смелее. Мужчина растёт! Защитник. Единственный на всём белом свете. — Прорвёмся, Серёжа. Серёженька! Прилив радости и уверенности в себе подхватил её с места. Понёс к двери. Женщина прислушалась. Руки сами по себе приоткрыли створку. Глаза сами по себе посмотрели налево. Потом направо. Никого. Дом отдыхал после долгого и сытного обеда. Через пару минут смена в сторожке. Самое время вынести вещи. Хотя бы часть… В зарослях стелющегося вдоль амбара можжевельника уже дожидалось своего часа одеяло и тёплый пуховый платок. Теперь к ним добавились брюки, свитер, две буханки хлеба. — Много брать не собираюсь, — шептала, укладывая запасы в одеяло, Соня, — на два-три дня много ли мне надо? А там Дора Лазаревна поможет. И Клава. И Аллочка. Ох, девочки! Как же я по вам соскучилась! Хоть бы одним глазком увидеть! На вечерней прогулке к хлебу добавился кусок сала, два яблока и шоколадка. Еды должно было хватить. О воде можно было не беспокоиться. — Теперь только время подходящее выбрать, — рассуждала про себя Соня. — Сразу после обеда уходить нельзя — через час хватятся. Кристина заладила проверять. А вот перед ужином — самое время. Пока стол накрывают. Пока народ собирают. К моему отсутствию на ужине уже привыкли. Еду в комнату принесут часам к восьми. Считай, часа полтора-два у нас имеется. Справимся, малыш? Справимся! Я тебя в обиду не дам. Да и себя тоже. * * * Она дождалась, пока женская половина дома собралась на кухне, оделась потеплее и спустилась во двор. Для отвода глаз поговорила с конюхом. Обошла скотный двор, демонстративно разглядывая копошащуюся в навозе живность. Направилась к бане. За углом резко повернулась, осмотрелась вокруг. Никого. Разве что конюх. Но тому, похоже, не до неё. — Господи, помоги! — прошептала Соня в нависшее над горой облако. — Всё равно больше некому. Грешница, конечно, но не самая ведь безнадёжная на земле. Заметила в промозглой небесной серости светлеющее окошко. Восприняла как знак одобрения Всевышнего. Неумело перекрестилась: — Не оставь меня и маленького… И, согнувшись почти до земли, пробралась к огороду. Ещё раз оглянулась. Никого. — Спасибо тебе, Господи! Дальше я справлюсь сама. И поспешила к скрывающемуся в зарослях кустарника краю участка. Неловко съехала по липкой глинистой тропинке к ручью. Перескочила на другую сторону и направилась вниз по течению. Затем, вспомнив просмотренные в детстве фильмы о партизанах, вернулась к тропинке. Поднялась чуть выше. Покружила на месте. Набрала в лёгкие побольше воздуха и — была не была — ступила в ледяную воду. — Держись, сынок! Нам бы до реки дотянуть, а там уж как-нибудь обогреемся, чай, не зима на дворе. Почти апрель. Почти… Метров через триста Соня не выдержала. Выскочила на берег и поднялась на сухое место. Ноги от холода сводила судорога. До реки не дойти, умереть не умрёшь, но способности передвигаться лишишься. |