Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 84 – Арина Арская

— Ты перед ним потом извинился? Надеюсь? — тихо спрашиваю я.

Михаил хмурится. Молчит.

И я понимаю: не извинился.

— Ну-у, — тянет он, тяжело вздыхает, потирает лоб и откидывается назад, касаясь затылком стены. Смотрит на потолок осоловевшим взглядом. — Наверное, стоит извиниться. Всего-то прошло двадцать четыре года, — хмыкает он..

Он криво усмехается. Пытается пошутить:

— А то и он умрёт — неловко будет, — пауза. — Ладно, — он медленно кивает. — Надо позвонить.

Неуклюже лезет в карман брюк. Вытаскивает телефон. Роняет на пол. Матерится сквозь зубы. Поднимает. И неуверенными, неловкими пальцами начинает листать контакты.

Тыкает в экран. Ещё раз. И ещё.

Наконец, с тяжёлым вздохом прикладывает смартфон к уху.

Я слышу гудки. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть.

На седьмом раздаётся хриплый, недовольный старческий голос:

— Миша? Какого лешего ты звонишь в такой час? Ты видел, сколько времени?

— Не видел, — отвечает Михаил.

В его голосе появляются непривычные нотки. Почти детские.

— Пап, мне надо срочно с тобой поговорить.

— До утра это не терпит, Миша? — строго спрашивает старческий голос, но я улавливаю в нём отцовское беспокойство.

— Нет. Не терпит.

Михаил поднимает взгляд к потолку. Смотрит на тонкую трещину в углу, которая появилась около месяца назад в штукатурке.

— Пап, ты помнишь, я однажды назвал тебя старым придурком, у которого мозги скисли?

На той стороне повисает тишина. Потом злой выдох. Конечно, он всё помнит.

— Извини меня, пап, — говорит Михаил. Голос его чуть дрожит. — Я был не прав.

Несколько секунд недоумённого молчания. А затем рассерженный, громкий вопрос:

— Миша, ты что, нажрался, что ли? Ты уже не в том возрасте, чтобы вот так пить! Или это у тебя уже мозги скисли? Ты о чём думаешь вообще?

Михаил открывает рот, чтобы ответить, но отец не даёт:

— Миша, а теперь ответь мне честно. Ты звонишь мне сейчас и просишь прощения с целью попрощаться и совершить глупость, после которой твоя мать будет стоять возле твоей могилы? Или ты звонишь и просишь прощения с целью вернуться в наследство?

Я смотрю на Михаила.

Он улыбается.

Устало, печально, но улыбается.

— Конечно же с целью вернуться в наследство, пап. Ну что за вопрос?

— Точно? — недоверчиво переспрашивает отец.

— Точно, пап.

— Никакого тебе наследства, щенок, не заслужил! — рявкает отец в трубку.

Но я слышу в этом рыке облегчение.

Михаил улыбается шире. Сбрасывает звонок. Откладывает смартфон в сторону.

Продолжает пялиться на потолок.

— Я устал, — тихо вздыхает он.

А затем он снимает пиджак. Кладёт его на пол рядом с собой. Аккуратно складывает.

После этого неуклюже встаёт на четвереньки. Ползёт на середину кухни. Отодвигает от себя стул, на котором я сидела. И ложится на пол. Подкладывает под голову сложенный пиджак.

— Миша, — ошарашенно смотрю на него. — Ты что делаешь?

— Миша устал. Миша собирается поспать, — он закрывает глаза и смачно так причмокивает.

— А Вера постелила Мише на раскладушке в гостиной, — терпеливо объясняю я.

— А Миша решил: либо он спит на полу, либо в кровати Верочки, — он устраивает голову поудобнее на пиджаке.

Приоткрывает один глаз. Смотрит на меня в ожидании.

— Ну так что, Верочка? Пустит Мишу в свою кроватку?

Я молча поднимаюсь на ноги. Выхожу из кухни.