Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 55 – Арина Арская

— Ну, кошмарить он теперь в хвост и в гриву будет свою няню, — Михаил Валентинович смеётся глухо, и в этом смехе слышится что-то почти человеческое и одобрительное, — ради которой он и развёлся так скоро.

— Так, стоп, — вдруг подаёт голос Юра. Он даже в порыве негодования не замечает, как бьёт ладонью по баранке. Звук глухой, беспомощный. — Вы что, знакомы?

— Это мой начальник, — сердито заявляю я, снова отворачиваясь к окну. — Градов Михаил Валентинович.

— И не просто начальник, — добавляет он после паузы, и в его голосе проскальзывает ядовитая, самодовольная нотка, от которой меня начинает трясти ненавистью. Он переводит серьёзный, почти сочувственный взгляд на Юру. — Я её бывший любовник.

В салоне повисает тишина.

— А ну, прекратите немедленно! — взвизгиваю я.

Ярость и стыд клокочет во мне, ищет выход. Я лихорадочно копаюсь в своей сумке, пальцы нащупывают знакомый гладкий пластик: бутылёк с таблетками от головной боли. Без раздумий я швыряю его в самодовольную харю Михаила Валентиновича.

Но адреналин сбивает прицел. Бутылёк прилетает прямо в висок обалдевшего Юры.

Он прижимает ладонь к виску и смотрит на меня обиженными, круглыми глазами, будто я предала его вдвойне:

— Мне-то за что?

А Михаил Валентинович не может сдержать хриплого, торжествующего смеха.

— А ещё, — говорит он, едва переводя дух, но голос его снова становится ровным, язвительным, — ко всему прочему, Позднякова залетела от меня и ждёт двойню.

Юра медленно, очень медленно поворачивает к нему лицо. Его рот приоткрыт. Он шепчет по-детски наивно:

— Что?

— Что-то я заболтался с вами, — Михаил Валентинович, окончательно довольный произведённым эффектом, бьёт ладонью по крыше нашего хэтчбека. — Поеду я.

Он распрямляется, разворачивается на пятках своих дорогих туфель и неспешной, победной походкой возвращается к своей машине. Мы с Юрой молча провожаем его взглядами.

Он ныряет в салон, и дверца захлопывается. Огромная чёрная машина бесшумно трогается с места и уезжает.

Юра три раза медленно моргает, шумно сглатывает, проводит ладонью по лицу, смахивая выступивший пот. Потом он поворачивается ко мне. Его лицо напряжённое, бледное. В глазах стоит мужской упрёк.

— Вера, — Он кидает короткий взгляд туда, куда умчался джип. — Как ты могла связаться вот с таким? — Ты каким местом-то думала?

Юрочка сидит передо мной мрачнее тучи. На меня не смотрит, тяжело вздыхает и ковыряет свою гречневую лапшу с говядиной под соусом терияки бамбуковыми палочками.

А я, наоборот, с большим, почти зверским аппетитом ем жареный рис с острыми креветками.

Зёрнышки риса, золотистые и упругие, приятно лопаются на зубах. Креветки — сочные, обжаренные до хруста, с лёгкой дымкой чеснока и имбиря. Кайф! Я, правда, проголодалась со всеми этими страстями в офисе.

И с таким же большим удовольствием запиваю всё это холодным апельсиновым лимонадом. Лёд звенит о стенки высокого стакана, кисло-сладкая прохлада обжигает горло, смывая остроту.

Божественно. Жизнь прекрасна, но не у Юрочки.

Но всё равно кажется мне, что в моём блюде не хватает перчинки. Я подхватываю маленькую фарфоровую ложечку и тянусь к крошечной чашечке, в которой для меня заботливо приготовили пасту из перчиков чили.

Оранжево-красная, густая и очень опасная на вид. Набираю полную ложку этот густой огонь и вываливаю в рис. Тщательно перемешиваю. Рис окрашивается в аппетитный алый цвет.