Книга Спрячусь от предателя. Он не узнает тайну, страница 25 – София Брайт

— Я не думаю, что он действительно не понимает. Искать ему меня тоже не нужно, потому что я не вернусь.

— Василиса… — мама вздыхает. — Я знаю, ты взрослая и сама решаешь свои проблемы. Но он в отчаянии. Говорит, что готов на все, лишь бы ты вернулась.

— Он готов на все? — кажется, что мне послышалось. — Кроме того, чтобы быть верным.

В трубке повисает тишина, а потом раздается шепот:

— Он изменил тебе?

— Да. И теперь у него будет ребенок от другой.

Мама молчит так долго, что я проверяю, не прервался ли звонок.

— Ты… ты уверена?

— Мама, это не мои домыслы, он сам в этом признался.

— О боже… — ее дыхание становится прерывистым. — Милая, я так… Прости.

— Не за что тебе извиняться.

— Вот же подлец! А как соловьем мне по телефону заливался, ты бы слышала! Я его… Он у меня… Я его на весь свет осрамлю! — вспыхивает мама.

И это тоже одна из причин, почему я не хочу рассказывать ей о беременности. Она же не просто расскажет об этом Максу — она целую конференцию соберет и на ток-шоу отправится, позорить моего бывшего жениха и меня вместе с ним.

— Мам, прекрати… Не нужно все это.

— Что значит “не нужно”? Мы тут деньги на свадьбу копим, наряды выбираем, билеты в столицу заказываем.

И ведь действительно, столько людей приглашено на свадьбу и нужно как-то донести до них, что все отменяется. А я совершенно забыла об этом. Сегодня же позвоню организатору свадьбы.

— Мам, это все равно ничего не изменит. Он с другой. Я не хочу его видеть и слышать. И домой я тоже не вернусь.

— Но где ты? Куда ты сорвалась? И где живешь?

— Ты будешь смеяться, но я решила пожить в деревне, — усмехаюсь, представляя, как вытянулось лицо родительницы.

— Чего? — слышу пораженное. — Где ты решила пожить?

— В деревне, мам. Даже работу тут нашла.

— Где ты там работу нашла? В коровнике? — и снова из меня вырывается смешок, потому что она удивительным образом близка к правде. — Мы что, для этого тебя обучали и такие деньги в твое образование вкладывали? Или ты совсем умом тронулась на фоне измены Максима?

— Мам, со мной все в порядке. Просто здесь… здесь мне стало легче. И прошу тебя, не говори ему, где я. Нас больше ничего не объединяет.

— Ох, дочка. Надеюсь, что это временное помешательство и в скором времени ты вернешься в город и продолжишь жить той жизнью, к которой привыкла.

Понимаю, что для мамы мое решение — шок, но я так решила. И ей придется смириться с этим.

Но я не спешу ее переубеждать. Ей тоже требуется время, чтобы принять эту информацию.

— Максу ни слова, поняла, мама?

— Больно нужно, — фыркает она, но я-то ее знаю.

— Мама, я серьезно! Не нужно ему ничего говорить! Или я вообще не буду тебе звонить! И я не шучу.

Слышу, как родительница сопит в трубку, явно уязвленная моим замечанием, но затем тяжело выдыхает:

— Хорошо.

— И пусть заявление свое заберет. Я разговаривать с ним все равно не стану. Умерло так умерло.

— Хорошо, — словно попугай, повторяет мама.

— Ну все. Иди, мамуль. У вас уже поздно…

— Звони, дочка. А еще лучше, если не вернешься в город, прилетай к нам…

— Нет, мамуль. Мне здесь нравится. И я пока никуда не собираюсь.

Сбрасываю вызов и замечаю, как ко мне от дома идет Анфиса Петровна, а в руке у нее бокал морса.

— Ну, рассказывай, — присаживается на лавочку.

— О чем? — не сразу понимаю, о чем она.