Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 78 – Евсения Медведева

Я все равно узнаю, кто это сделал. И тогда забуду про общий код ДНК. Так и передай своим старым львам, решившим закрыть город. Это мой город! Теперь мой.

Юля

По ногам скользил тонкий будоражащий сквознячок. Или мне просто хотелось, чтобы это был сквозняк, потому что другого объяснения внутреннего волнения у меня не было. Уже третье утро подряд начинается абсолютно одинаково. Подъём - как по будильнику, легкий бег по длинному коридору, совершенно бесшумно, будто бы паря по воздуху. И десять минут транса.. Я замирала на лестничном пролете, чуть перегибаясь через стеклянное ограждение, чтобы видеть весь первый этаж. А конкретно - угловой диван гостиной... Там на смятой простыни, укрывшись белоснежным пледом, спал Лютаев. Возвращался уже за полночь, открывал дверь, принимал душ в гостевом санузле, а после совершенно неслышно ложился спать на диван.

Первый раз был настоящим шоком. Я еле сдержала крик, обнаружив незваного гостя! А после второго раза я положила на диван подушку и простынь, чтобы чуть усмирить свою совесть и хорошо вышколенную внутреннюю домохозяйку.

С того злополучного вечера в клубе прошло почти четыре дня. И за этот небольшой период мой мир перевернулся. Весь режим и привычный график рухнули! Жизнь поделилась до того вечера в клубе и после... И с этим после я столкнулась буквально на следующий день... Проснувшись за полдень, я сначала обнаружила на своём диване Никиту. а когда прошёл первый шок, из смежных дверей, где некогда ночевал Лютаев, выпорхнула моя мамочка!

Я не знаю, как это Никите удалось, но она улыбалась, колдовала у плиты, напевая свою любимую песенку, что я слышала с самого детства! За два года попыток покинуть клинику было бесчисленное количество... Дядя Петя снимал для неё квартиры, дома, апартаменты в бизнес-комплексах, но нигде она не задерживалась дольше двух дней.

У неё начинались панические атаки, мир вокруг становился враждебным. опасным, она переставала спать, сеть, говорить. Забивалась в угол и вздрагивала от любого шороха. И расслаблялась, лишь вернувшись в больничную палату.

А сейчас всё иначе... Она смеется, слыша от Никиты язвительное «тёщенька», подкладывает ему вкусности и мечтательно вздыхает, смотря на нас так, словно и не знает о фиктивности наших отношений. Я даже не завожу будильник, - вдруг в утренней тишине гостиной прозвучал хриплый, ещё

сонный голос Лютаева.

Он внезапно перекатился на спину, оказываясь чётко надо мной. Я так растерялась, что не успела спрятаться. А теперь он довольно улыбается, рассматривая меня, перегнувшуюся через ограждение. Попалась, как школьница за сжиганием страницы из дневника.

Знаю, что меня разбудит испепеляющий взгляд моей женушки. Как же ты себя любишь, Лютаев, - шикнула и, плотнее затянув пояс халата, сбежала по лестнице и тут же протопала на кухню.

— А как без этого?

Планировка первого этажа была коварной….. Здесь невозможно спрятаться, этот злополучный диван находится в каком-то магическом пересечении всех линий. Я затылком ощущала пристальный взгляд, и даже длинный халат-кимоно сейчас не мог спасти.

Я ещё никогда не чувствовала себя голой, как физически, так и ментально. Он смотрит, а внутри все сжимается, невидимые струны души начинают стонать каким-то жалобным цыганским романсом. Я могу рассчитывать на кофе в диван? - рассмеялся Никита и закряхтел, явно потягиваясь. В диван?