Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 118 – Евсения Медведева

Когда на экране я увидела лицо своей мамочки, спокойствие вновь вернулось. Мама хоть и была заплаканная, но широко улыбалась. Поднесла телефон близко-близко, рассматривая меня как под лупой.

Мы долго молчали, выискивая признаки обоюдной лжи.

Тоску невозможно скрыть ни улыбкой, ни ярким макияжем, но прищуром хитрости. Она съедает в человеке радость и силу, накладывая отпечаток серости.

— Мам, не плачь. У меня всё нормально. Нашла отличную квартиру в старом немецком доме. По одной квартире на этаже, деревянные полы, в ванной метлахская плитка, есть сад яблоневый. А ещё у меня теперь есть работа, устроилась в картинную галерею! - сама не заметила, как начала выдавать всё, что произошло со мной за это время.

Скакала с новой начальницы и уютной каморки в подвале на долгую дорогу, описывала город и ужас, с которым прятала машину, а после восторг от путешествия на пароме. Мама слушала меня и не перебивала, улыбалась, смахивая слёзы Да что я о себе? У вас как? Что там...

Он нормально, - мама перебила меня, будто не хотела, чтобы я произносила его имя. Мам, скажи правду!

Делает вид Никита, что всё хорошо, а у самого глаза стеклянные. Вчера вечером пошла воды попить, дверь была приоткрыта, поэтому услышала шум. Вышла на цыпочках, а Никита в ванной. На полу кровь, сам весь в крови, на брови швы, а в глазах пустота. Смурной ходит, есть почти перестал, Пётр и вовсе из страны уехал! Лютаев уехал?

Да, неделю назад приехал среди ночи, слышала, как они кричали друг на друга, а потом грохот стекла, хлопок двери и тишина. Я вчера в клинике маму Румянцевой встретила, так она вся ядом изошлась, что Петя свой бизнес всё же не Алисе отписал, а Никите. Говорит, Алиска пьет... А муж её бросил, - с горечью выдала мама и впервые опустила глаза. - Гадостей про Никиту наговорила, будто он жадный, весь город себе забрать хочет! Что?

Юля, не слушай!

Мам, что я наделала? Нужно было остаться! - и снова стыд накатил такой животный, а после тошнота стала подкатывать к горлу удушающими спазмами.

Нет, Юль. Наверное, мы с тобой впервые сделали что-то правильное. Но я чувствую, что-то происходит! Это как жить в бункере, пока за толстыми стенами укрытия мир рассыпается. Живу как в вакууме. Никита возвращается и натягивает улыбку, чтобы мне спокойно было. Усаживает пить чай, слушает меня, а сам будто весь вибрирует от напряжения. Тревожить меня не хочет, вот и притворяется. Ждёт, когда я уйду спать, а потом тихонько уходит из дома и возвращается утром. Ему словно нет места в этом доме... Без тебя. А кто тебе телефон купил? Никита об этом знает? - я зажмурилась, вся сжалась, словно боялась услышать ответ.

Вахтанг, но я думаю, что Никита в курсе, иначе бы ничего не получилось. А как он меня нашёл?

Не знаю, Юль, - вдруг зашептала мама. - Вахтанг просто сказал, что организует, и вот... Мам, я тебя прошу не общайся с Румянцевой. Можешь договориться с врачом, чтобы твои приёмы були либо вечером, либо рано утром? Я прошу тебя!

— Никита уже все сделал. Я думаю, что Вахтанг ему сообщил о нашем разговоре, а за Никитой никогда не заржавеет - реакция молниеносная. Юль, я думаю, он всё знает... Всё обо всех знает. Только сам ни слова не говорит. О тебе не спрашивает, все разговоры обрывает, а потом уходит. За месяц он ни разу не спал в спальне, ложится на диване и вертится всю ночь. Я закрыла глаза и представила свой дом... Любимый диван, насквозь пропахший его ароматом. Почувствовала тревогу, беспокойство, какую-то плохо контролируемую панику - всё, что ощущает Лютаев, запертый в том доме.