Книга Любовь со вкусом лета, страница 27 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

…С каждым новым днем Соня все больше узнавала Даню по мелочам, не связанным с работой. Она заметила, что тот вместо свежих булочек от Анны Павловны предпочитает пить кофе со старыми, наверняка уже каменными сухарями. Каждый вечер он упрямо грыз только их, хотя в лагере всегда находилось что-то повкуснее. Она все же спросила у Дани, неужели ему так нравятся обычные сухари, и оказалось, что он с детства привык так есть: в его семье было что-то вроде правила – еда не должна пропадать, так что если ты открыл пачку чего-либо типа сухарей, то будь добр ее закончить и не начинать есть что-то другое, чтобы еда не валялась. И он ничего не мог с собой поделать, а потому смиренно жевал эти сухари, которые ему дала в дорогу бабуля.

Еще оказалось, что Даня страшно не любит новые вещи и может приобрести две одинаковые футболки и ходить в них, чередуя, несколько месяцев подряд. Да и все новое его, как выяснилось, даже немного пугает: тот еще любитель зоны комфорта.

Летние вечера незаметно стали для Сони временем, которого она ждала сильнее всего. После общих посиделок у костра под гитару – а Даня еще и начал сам играть и петь, хотя раньше этого не делал, – когда все отправлялись спать, когда стихал последний вечерний шум и лагерь погружался в мягкую тишину, они оставались вдвоем. Разговаривали полушепотом, но не из-за того, что переживали разбудить остальных членов экспедиции или чтобы их никто не слышал: они словно боялись нарушить что-то новое и невероятно хрупкое между ними.

Иногда болтали о пустяках: рассказывали смешные истории из детства, делились интересными моментами студенческих будней, нелепыми жизненными ситуациями. Иногда вели серьезные разговоры об учебе, о будущем, о том, как страшно делать первые взрослые выборы. А иногда говорили о мечтах, которыми никогда не делились вслух.

В один из таких вечеров костер горел особенно ярко, словно призывая их остаться у него подольше. Девочки разошлись по палаткам довольно рано, переглядываясь и перешептываясь, а Арина еще и демонстративно подмигнула и пожелала Соне ну очень доброй ночи.

Соня сидела на бревне, держа в руках кружку с чуть остывшим ароматным чаем. Даня устроился рядом, так, чтобы не касаться ее, но достаточно близко, чтобы она могла ощущать его тепло. Или это так грел костер?.. А над ними распростерлось огромное черное небо, усыпанное звездами.

— Соня, ты когда-нибудь думала, – спросил Даня, не глядя на нее, – где бы хотела однажды утром проснуться, если можно было бы выбрать любое место?

Соня медленно повернула чашку в руках, рассматривая рисунок гор и ободряющую надпись о том, что нет ничего лучше этих самых гор.

— Прямо любое?

— Прямо любое.

Она на секунду задумалась, потом тихо сказала:

— В новом городе. Там, где меня никто не знает. Выйти утром с чашкой кофе на балкон, стоять и смотреть на прохожих, которые, возможно, скользнут по мне взглядом, но тут же забудут. Пойти куда глаза глядят, бродить, заблудиться в переулках. Хочу хоть раз проснуться в месте, где я буду никем. Ни внучкой, которую всегда найдется за что пожурить, ни студенткой, которая вечно старается быть лучшей на потоке, ни чьим-то «ожиданием». Просто собой.

Она тихо рассмеялась своим словам и на вопросительный взгляд Дани ответила: