Книга Любовь со вкусом лета, страница 117 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

— Да, я говорил тебе это, – перебил меня Дан. – Как и то, что я не могу уйти от них. Но за два месяца многое изменилось, я понял, что не могу больше склеивать их жизни. Я хочу строить свою – встречаться с девушкой, которую люблю, обнимать и целовать ее. Неужели это так невозможно? Я перееду в Москву, сдам эти дурацкие сессии или вообще возьму академ и подумаю, что мне делать со своей жизнью.

Как же мне хотелось рыдать, бросаться вещами, сломать что-нибудь, потому что я чувствовала ярость и мне хотелось от нее избавиться. Эти слова – бравада. Он не может просто искалечить свою жизнь – брать академ перед последним курсом, превратить жизнь родителей в ад. Он хочет быть со мной, как и я хотела быть с ним, но также я знала, что без него в Петербурге сразу все пойдет не так и он будет винить себя в этом. Я успела понять, какой он человек – готов взвалить на себя все тяготы мира, лишь бы окружающим было хорошо, этим пользовались его родители, этим пользуюсь я. Но хватит. Я не имею права разрешить ему наделать ошибок, последствий которых он никогда себе не простит. Он уйдет от родителей тогда, когда почувствует в себе силы, а не из-за меня. Но думать так и мириться с этим – две совершенно разные вещи.

— Почему все так сложно? – произнесла я вслух.

— На самом деле все просто, – пожал плечами он. – Возможно, мы… ты… к этому не готова.

Дан поднялся со стула, глаза его лихорадочно блестели, а под правым ухом на шее растеклось красное пятно.

— Аврош, мне нужно уйти сейчас, ладно? Нужно побыть одному. Ты справишься одна сегодня?

— Конечно. – Голос был скрипучим и чужим. Я сама себя не узнавала, я снова превратилась в Аврору, приехавшую сюда – разбитую на миллион кусочков.

Дан кивнул и вышел, не произнеся больше ни слова.

Дана не было целый день. Я занимала себя каждую секунду, чтобы не сорваться и не позвонить ему: сделала фотографии, составила объявление для «Авито» о сдаче домика в аренду. Однако все во мне восставало при мысли, что чужие люди приедут в дом, который я и Дан с такой любовью приводили в порядок. И все же я с отрешенностью маньяка продолжала делать фотографии.

Дом выглядел необычно и красиво, сказать нечего – я бы некрасиво не сделала. Эклектика старинных русских мотивов и современности – яркие детали типа прялки, которую мы нашли в сарае, отреставрировали и покрасили в ярко-красный цвет, на фоне белых бревенчатых стен. Мое сердце тоскливо сжималось, когда я фотографировала стол, за которым мы завтракали и Дан, пританцовывая, ставил передо мной чашку горячего кофе, диванчик, на котором мы целовались до умопомрачения, кухню, где мы готовили, но больше целовались, спальню, где мы проводили жаркие ночи, крыльцо, на котором мы так любили сидеть по вечерам. Каждый уголок напоминал мне о Дане, о том, что было между нами, и я не знала, что мне делать с этим щемящим чувством.

Около семи вечера я услышала шум подъезжающей машины, возню у калитки и мужские голоса. Странно. Из-за того, что дом находился на самом краю улицы в тупике, здесь практически не было случайных, мимо проходящих людей, только те, которые пришли целенаправленно ко мне. Я выскочила во двор, одолеваемая плохим предчувствием. Кто это может быть?

У калитки, одетый в гавайскую рубашку и лососевого цвета шорты, стоял Ди2. Когда он меня заметил, на его лице проскользнуло удивление, перемешанное с брезгливостью, но он быстро скрыл его за широкой улыбкой. Я глянула вниз – а, понятно, на мне поношенная футболка и джинсовые шорты: ноль гламура и стиля.