Книга Любовь со вкусом лета, страница 11 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Даня был ко всему прочему очень привлекательным: открытое лицо с четкой линией скул и упрямым подбородком, а в прищуре голубых глаз постоянно плясали смешинки. Небольшой шрам у брови придавал ему не суровости, а той самой живой неидеальности, от которой трудно отвести взгляд. И чем больше Соня видела его за работой – с кисточкой в руке, с нахмуренными бровями, – тем труднее было убеждать себя, что эти взгляды ничего не значат.

К счастью, лагерный быт безо всякой пощады рушил любой намек на романтику. Стоило лишь отойти от раскопа, как начинались очередные бытовые «битвы»: то Даня без очереди занимал станцию зарядки, то Соня, по его мнению, «совершала преступление против человечества», варя слишком крепкий кофе на костре, то еще чего.

Как-то утром история с кофе даже переросла в импровизированный кулинарный турнир: Соня упрямо готовила свой «вулканический» напиток, Даня – демонстративно изысканную альтернативу, свистнув где-то щепотку корицы, хотя позже пытался всех убедить, что корица – совершенная обыденность в полевых условиях. Арина, Витя, Ксюша и Даша с удовольствием устроили дегустацию. Все, кроме Ксюши, отдали победу Сониному кофе, а сама Соня, уловив пряный аромат, возмутилась «неспортивным ходом», ведь условия в любом соревновании должны быть равные. Даня же лишь усмехнулся, протянул ей кружку, с видом победителя сообщив, что в кофе как на войне – все средства хороши, хотя тут же признал, что ее напиток все равно получился лучше, и отдал шоколадный батончик, на который поспорили. И именно такие мелочи и превращали столкновения Сони и Дани не в конфликты, а в своеобразное ежедневное соревнование, за которым весь лагерь наблюдал как за сериалом.

А однажды вечером судьба подбросила еще один повод. Возле переносного душа толпились девочки, и Соня едва успела подойти ближе, как увидела их унылые лица и… остатки былой роскоши.

Полка, на которой стояли шампуни, была сорвана, а флаконы валялись на земле в жалком состоянии. Половина пролилась, половина треснула, а дорогущий корейский шампунь Даши и вовсе исчез, видно, куда-то укатился.

— Ну что, – вздохнула Арина, поднимая бутылочку, – какой-то очень избирательный ураган прошелся по нашей косметике.

— Да это не ураган, это сто процентов Данин локоть! – возмутилась Даша, всплеснув руками. – Он вечно тут тусит! Моется чаще, чем любая из нас!

— Ну почему сразу Данин? Человеку нельзя мыться, что ли, или что? – попыталась защитить Якубова Ксюша. – И вообще – это мог быть кто угодно! Может, ветер… зверь пробежал… Витя или Илья, почему нет?

— Да ты попробуй вообще моего Витьку в этот душ загнать! – закатила глаза Арина. – Вчера сказала ему, что с него уже штукатурка сыпется, так он обиделся и заявил, что «так формируется уникальный микроклимат исследователя». А мне с ним целоваться вообще-то, – проскулила она.

— А Илья не показывается лишний раз нигде. Зачем он вообще приехал… И вообще, хватит уже Якубова оправдывать! – заявила Даша. – Все знают: он по сто раз в день в душ может ходить. Совпадение? Я так не думаю!

Из-за палатки рядом послышалось удивленное и немного возмущенное:

— Что? Это сейчас кто на меня наговаривает? Ты, что ли, Колесникова?

Девочки вздрогнули. Из-за тента вышел Даня: с мокрыми волосами, полотенцем на плече и абсолютно искренним недоумением на лице. Даша нахмурилась и скрестила руки на груди, Арина покачала головой, а Ксюша, как обычно, покраснела и отвела взгляд.