Книга Ты вариант, страница 183 – Аллен Дэви

Я негромко стучусь в темно-коричневую дверь.

— Сонь, это ты? – слышу я тихий голос родителя.

— Нет, это не мама, – я открываю дверь, и наши взгляды встречаются. И на меня накатывается невероятная усталость. Не злость, а именно усталость. Я так устал бороться за его внимание и похвалу, так устал ждать от него какой-либо поддержки.

— Марк, – отец резко встает со своего кресла. – Проходи.

Я захожу внутрь кабинета и закрываю за собой дверь. Обстановка в комнате осталась совершенно такой же. Те же коричневые широкие панели, тот же деревянный паркет в цвет стен, тот же огромный дубовый стол, то же кожаное кресло, тот же диван у панорамного окна, завешанного жалюзи, и те же стеллажи с книгами. Все осталось на тех же местах, как и в последний наш совместный вечер.

Родитель садится обратно в кресло, я же сажусь на кожаный диван напротив него. Поднимаю решительный взгляд и замечаю, насколько уставшим выглядит отец. Небольшие круги под глазами, опущенные плечи и слегка затуманенный взгляд.

— Ты что, не спал, что ли? – хмурюсь.

— Не спал, – отец невесело улыбается.

— Почему? – если он хочет, чтобы я чувствовал себя виноватым, то не дождется.

— Я много думал этой ночью, – он поднимает голову и встречается со мной взглядом. – И пришел к выводу, что мне нужно извиниться перед тобой.

Чего? Чего?

От неожиданности я чуть подаюсь вперед. Что он хочет сделать? Извиниться?

— Я прошу прощения за то, что все эти годы отсутствовал на твоих играх, – продолжает отец, видя мою растерянность. – За то, что не поддерживал, в каких-то местах давил на тебя и не разговаривал с тобой по душам. Если бы я только знал, что ты чувствуешь, то поступал бы совершенно по-другому. Я ни в коем разе не хотел, чтобы ты думал, что я разочарован или стыжусь тобой.

Он замолкает, и что-то сильно сжимает мне грудь.

— Но ты стыдишься меня, я знаю это, – нахожу в себе силы ответить отцу. – Поэтому ты перестал посещать игры и открытые тренировки. Когда ко всем парням приходили оба родителя, ко мне приходила только мать.

Его глаза округляются, и он глубоко вздыхает, собравшись уже что-то мне сказать, но я выставляю ладонь, давая понять, что не закончил.

— Ты хоть знаешь, каково это – пытаться доказать что-то человеку, который даже не присутствует на играх и не видит твоих успехов? Когда я окончательно понял, что ты стыдишься меня как хоккеиста, я пообещал себе сделать все возможное, чтобы не быть похожим на тебя и стать еще лучше, чем ты есть.

— Марк, – просит он.

— А что Марк, а? – спрашиваю, а отец опускает голову. – Я искренне удивлен, что ты просишь прощения, но я не понимаю, к чему оно? Я не перестану разочаровывать тебя, а ты не станешь гордиться мной.

Я замолкаю, переводя дух. Но то, что я слышу дальше, приводит меня в шок. На несколько мельчайших секунд мне кажется, что мое воображение решает поиграть со мной. Покачав головой, я понимаю, что я действительно слышу и вижу, как мужчина передо мной плачет. Никогда в жизни не видел его слез.

Этот звук так отрезвляет меня.

— Па? – неуверенно начинаю я. – Ты чего?

— Неужели ты и вправду так думаешь? Неужели я заставил тебя думать, что не горжусь тобой? – он поднимает на меня взгляд, полный сожаления.

— А разве я сказал неправду?

— Конечно же, нет, – тихо говорит отец. – Позволь мне кое-что показать тебе.