Книга Развод. Женской дружбы не бывает, страница 9 – София Брайт

— Так вот в чем дело? — смеюсь я, но в этом смехе нет ни капли веселья. — Ты решил, что я слишком много внимания уделяю нашим детям? И вместо того чтобы поговорить со мной, обсудить моменты, которые тебя не устраивают, ты просто нашел себе оправдание трахнуть мою подругу? И не надо мне говорить, что я тебе отказывала! Ты сам меня отталкивал все то время, что она жила у нас. Так, может, вы уже давным-давно стали любовниками, только прятались тщательнее?

— Я не обязан перед тобой оправдываться! — муж резко поворачивается к окну, сжимая кулаки.

— Нет, не обязан, — соглашаюсь я. — Но тогда и я не обязана делать так, как того хочешь ты.

В комнате повисает тягостное молчание. Я чувствую, как сердце бьется где-то в горле, а в глазах снова предательски жжет. Но я не позволю себе расплакаться перед ним.

— Я подам на развод, — наконец говорю я твердо. — И детей ты у меня не отнимешь.

Федя резко оборачивается, и в его глазах мелькает что-то, похожее на насмешку.

— Уверена?

— Абсолютно! Потому что я хорошая мать! — смотрю ему прямо в глаза, не позволяя себя запугать. — И знаешь что? Мне жаль тебя. Потому что однажды ты очнешься и поймешь, что потерял. Но будет уже поздно.

С этими словами я разворачиваюсь и ухожу в детскую, закрываясь изнутри.

За дверью слышен грохот. Кажется, Фёдор что-то швырнул в стену. Но мне уже все равно.

Глава 6

Утром я боюсь покидать спальню. Но мне нужно собрать детей в садик, иначе я не смогу заняться вопросами поиска жилья и разводом.

В квартире на удивление тихо. Я заглядываю в детскую, и у меня волосы шевелятся на голове, потому что детей нет.

В панике начинаю бегать по дому и искать свой телефон. Набираю Федю, слушая бесконечно длинные гудки.

Перед глазами проносятся самые страшные варианты развития событий. Я боюсь, что Федор украл у меня детей и сейчас собирается их спрятать.

Он не отвечает на мой первый звонок. Тогда я повторяю вызов и с облегчением понимаю, что он отвечает.

— Да! — говорит он в трубку притворно ласково.

— Где дети?

— Неужели хорошая мать потеряла своих детишек? — усмехается подонок, и меня начинает трясти, потому что кажется, будто все мои самые потаенные страхи разом начинают воплощаться в реальность.

— Федя, скажи, где они? — меня потряхивает.

Чувствую, как вены сковывает холодом, и мне становится трудно дышать.

— А что ты так распереживалась, м? — продолжает издеваться.

— Федя, прошу. Не надо так со мной, — говорю сипло.

— А как надо?

— Где дети? — меня волнует только одно. — Ты же знаешь, для меня они самое важное. Прошу. Не впутывай их в наши разборки.

На том конце провода виснет тишина, затем муж делает глубокий вдох.

— Я отвез их в сад, Надя, — звучит холодно, отчужденно. — И не смей даже пискнуть в суде, что я ими не занимаюсь. Я не дам тебе такого преимущества. Биться будем на равных, — он сбрасывает вызов, а я падаю на кухонный стул и начинаю плакать, горько и в голос.

Я не осознаю, как добираюсь до садика. Ноги несут меня сами, а в голове гудит, будто кто-то прямо рядом с моими ушами бьет в литавры.

— Мама! — Вика бросается ко мне, как только я заглядываю в группу. Ее маленькие ручки обвивают мои ноги, а в глазах светится счастье от неожиданной встречи.

— Ты пришла рано! — Витя видит меня и, оторвавшись от конструктора, бежит навстречу.