Книга Пончик с озорным прицепом, страница 26 – Инга Максимовская

— Ничем не могу помочь. Самолеты летают круглосуточно. Вали в свою жизнь и оставь нас в

покое. И еще раз назовешь моего сына...

— У меня паспорт сгорел и все документы, — я ведь знаю, что он врет. Знаю, но отчего-то до

сих пор слушаю эту его чертову ложь. — Понка, тебе ведь скоро хоккеиста твоего кормить нечем

будет, — он страшнее змея-искусителя. Он сам дьявол. Он... — А я тебе предлагаю сделку.

Перекантуюсь у тебя пару дней, пока за мной не пришлют частный самолет. Заплачу миллион. И

разбежимся навсегда. Ну, или первый сценарий. Я пишу заяву — сына у тебя отнимают...

— В городе полно отелей, — все еще пытаюсь выгребать. Но проигрываю по всем фронтам. —

Даров, ты же меня ненавидишь. Я тебя презираю. Зачем тебе все это?

— Эгоист я. Малоподвижный сейчас. Мне нужна сиделка и рабыня. Ты идеальный вариант. Плюс —

это ты виновата, что я...

— Будь ты проклят, Даров, — хнычу я, понимая, что сейчас приняла решение притащить в свой

дом самый ужасный кошмар. Но... Мне нужны деньги. И я очень боюсь, что Ваньку у меня

заберут, если Игорь угрозы свои сделает былью. — И не дай бог ты мне все подстроил с отелем,

и он не сгорел.

— Погорел он, — как-то странно хмыкает чертов мерзавец. — Чтоб была через пятнадцать минут.

Костыли не забудь.

Он бросает трубку. Я сижу, как громом пораженная. Я снова дура.

— Ма, чего там?

— Вань, придется тебе со мной поспать пару дней, — вздыхаю я. — Дядьке, которого ты сшиб,

нужна помощь. — Слушай, а лучше давай ты у тети Томы поживешь?

— Ма, ты же обещала. Пазлы. Прогулки. Вместе, помнишь? — супится мой маленький сын. Я

загнала себя в ужасную ловушку.

ГЛАВА 14

ГЛАВА 14

ИгорьДаров

— Вякнешь кому, что у меня не перелом, а небольшой вывих, я тебя вывихну. Уяснил? — хмыкаю,

глядя на докторишку-стяжателя, который за небольшую сумму согласился обмануть Дашку-дурашку.

— Не извольте сомлеваться, — улыбается лепила. — Я же всё правильно сказал по телефону? —

немного истерики в голос добавил.

— Ага, прямо Челентано в лучшие годы. Станиславский бы поверил, — скалюсь я. Сижу на

клеенчатой кушетке в приёмной покое, прижимая к себе сумку. Где её Светулька нашла только

такую? Дерматиновый баул, с парой трусов внутри и какими-то совершенно ужасными трениками и

футболдками. Я же погорелец. Надо соответствовать статусу несчастного обездоленного калеки.

— Я посещал театральную студию. Хотите вам монолог Гамлета прочту? Мне говорили, что я

лучше Смоктуновского его делал.

— Избавьте меня, доктор, от сего удовольствия. Я люблю исключительно нашу поэзию.

Тили-тили, там всякие.

Только самодеятельного вертепа мне и не хватает для полного счастья. Что-то долго едет моя

спасительница. Не дай бог этот Пилюлькин всё же начнёт декламировать мне творение великого

“потрясателя копьём”.

А Дарья не торопится. И я чувствую очередную вихрящуюся волну злости и раздражения. А если

она вообще не явится? А если...

— Да, вас ждут. Долго вы, милочка. Костыли принесли?

Она растрёпанная и сердитая врывается в дурацкий больничный предбанник. Пальто нараспашку,

в руке шарф смешной, расшитый котятами. Глаза мечут молнии. Я знаю её этот взгляд. Упряма и

серьёзна. Ненавидит она меня, и сделать ничего не может.

— Заставляешь ждать, — я ухмыляюсь. Мне нравится она вот такая. На кошку раздраконенную