Книга Счастье без имени, страница 24 – Саша Березина

Он оторвал взгляд от телефона и увидел, как Таня нервно покусывает палец.

— Проблемы?

— Не могу придумать себе фамилию. И отчество. С датой рождения проблем нет – это двадцать третье апреля.

День, когда он вытащил её из воды. Что ж, это и правда можно считать днём рождения.

— Какая у тебя фамилия?

— Соколов. Но ты ведь не думаешь, что это хорошая идея?

— А почему нет? Имя своей мамы ты мне дал. Можно и фамилию одолжить.

Она закрыла крышку ноутбука и поднялась. Иван смотрел, как она ходит туда-сюда по гостиной, пока наконец не остановилась у окна.

— Я не понимаю, чего ты бесишься, но если тебе не нравится имя Таня, выбери любое. Снежана – нормальное.

— Ты говорил, что я не похожа на Снежану, – бросила она через плечо.

— Я не знаю, как тебя зовут. Ты попросила дать тебе имя, я назвал то, что мне показалось подходящим. Мою маму звали Соколова Татьяна Филипповна. Можешь взять и фамилию, и отчество. Потом поменяешь.

Ваня ушёл в мастерскую. Его перерыв закончился, а заказы сами себя не выполнят.

И чего этой Тане от него надо? Хоть бы она уже вспомнила, кто такая. Или пусть найдутся какие-нибудь её родственники. Иван думал о том, что надо будет позвонить Олегу, попросить того поактивнее поискать семью Татьяны. Ваня не жил с женщинами уже давно. И Таня, которая постепенно начинала осваиваться в его доме, пугала до чёртиков. Хотя он не мог не признать, что она была не такой, как Юля. Они совсем разные.

В Юле была стать и красота, от которой перехватывало дыхание. Таня была непримечательной. Пока ему было сложно понять, является ли это следствием травмы, или эта невзрачность была с ней всегда. Юля была и остаётся сильной женщиной, которая точно знает, чего хочет. Таня смотрела на Ваню огромными глазами лани, как будто ждала, что он даст ей ответы на все вопросы. Разрыв с Юлей дался ему тяжело. В юности Ивану казалось, что когда он станет взрослым, то всё сделает правильно. Найдёт свою единственную, женится, создаст крепкую семью. Возможно, он ошибся, решив, что Юля – та самая единственная. Он был ослеплён любовью. Но, к счастью, дурман развеялся.

Отложив в сторону шлифовальную машинку, Иван прошёл вглубь мастерской и снял полотно, прикрывавшее портрет молодой женщины. Те же полные губы, строгие черты лица, прямой взгляд, как и у реальной. Сколько часов он отдал резьбе, стремясь воспроизвести в дереве её безупречность? Не счесть. После того, как узнал об измене, Иван выбросил все вещи, которые напоминали ему о Юле. Не осталось ни единой фотографии. Он хотел выжечь её из своей памяти и сердца. Но уничтожить этот портрет так и не смог.

— Вань?

Он вздрогнул от неожиданности и поспешно накрыл портрет полотном. Таня стояла в дверях мастерской.

— Чего тебе?

— Я там ужин приготовила. Будешь?

— Сейчас.

* * *

Они молча ели, пока Таня вдруг не спросила:

— Та женщина, которая приезжала… Олег сказал, это твоя невеста.

— Не моя. Мы давно разошлись.

Таня помялась немного, как будто размышляла, говорить или нет, и наконец выдавила:

— Вы ругались, и я как будто что-то вспомнила. Но не уверена.

— Правда? И что же ты вспомнила? – оживился Иван.

— Не знаю… какие-то смутные образы. Я, наверно, тоже с кем-то так ругалась. Но не знаю, с кем и почему.

— Врач говорил, что память будет возвращаться постепенно.