Книга Цвет любви – МЫ, страница 8 – Анна Евдо

— Садись. – Хозяйка кивнула Климу на второй стул и передвинула к столу из угла добротную табуретку. – Если руки надо помыть, то можно и тут, – указала на раковину и тут же сунула ему вафельное полотенце.

Клим начал закипать. Ему давно никто не указывал, что и как делать, а тут какая-то тощая бабуся за пару минут затащила его на кухню и усаживает распивать чаи вместе с котом, которому как ни в чём ни бывало ставит под нос плошку сметаны.

Алиса, блеск, в Стране Чудес! И Алиса тут, походу, именно он сам, так как пока ни хумуса не понимает, что происходит.

Клим закинул полотенце на спинку стула и встал, разом заполнив всё небольшое свободное пространство.

— Дотянись-ка до верхней полочки, раз уж вскочил. – Старушка распахнула дверцу навесного шкафчика. – Сахар у меня там стоит. Сама-то я его редко ем, вот и убираю подальше. А ты и с пола достанешь, вон какой парень вымахал! Даром Валюша переживала, что ты туго рос.

Имя бабушки остудило раздражение Клима. Он снял с полки банку с сахаром, хотя не преминул огрызнуться:

— Не помню, чтобы вы с бабушкой общались.

— Юноши не обращают внимания на старух. Даже если вежливо здороваются раз в день, остальное время занимаются своими делами. И правильно. Зачем молодости старость? Всё успеется в своё время, – тараторила соседка, проворно расставляя на столе вазочки с вареньем, печеньем, орешками с варёной сгущёнкой и большие кружки с ароматным чаем.

От него шёл запах цветов и трав, которые в детстве они с бабушкой собирали в загородном парке, а потом сушили на газетах, так что Клим непроизвольно взялся за удобную ручку и вдохнул глубже.

— Смородина и шиповник, – ухмыльнулся он, заглядывая в кружку.

— Они самые. – Соседка придвинула к нему угощения. – Валя многое заваривала, а мне вот эти больше всех по вкусу. С бабушкой твоей мы подругами не были, но приятельствовали. Я Алевтина Васильевна, а то, вижу, не знаешь, как меня называть. Можно просто баба Аля.

Соседка присела на табуретку, сложила руки на коленях и стала похожа на кота, как и он, едва выглядывая из-за стола.

— Баб Аль, вы же меня вызвали не вкусняхами кормить. – Клим отпил чая и внимательно посмотрел в белёсые глаза напротив. – Что мои постояльцы натворили?

— Ничего они не натворили, Клим. – Баба Аля не отвела взгляда, который вдруг сделался печальным. – Помощь мне твоя нужна. А как по-другому тебя найти – не придумала.

— Помогу, если смогу, – ответил Клим, чувствуя себя ещё более озадаченным, чем раньше: бабуля-то оказалась с фантазией, ёкарный бабай.

— Сможешь, только ты и сможешь, – тяжело вздохнула Алевтина Васильевна и соскользнула на пол. – Пей чай, пока не остыл совсем. Сейчас вернусь.

Клим зыркнул на неотрывно наблюдающего за ним кота, но тот и ухом не повёл.

— Кто ж тебя, кудрявый, назвал так странно?

— Рора у нас выдумщица. Вообще его величают длинно, на иностранный манер, а по-нашему – Братишка. Такой и есть, – донёсся голос бабы Али, и сама она появилась на кухне. – Внучку мою наверняка помнишь, хотя она младше тебя почти на шесть лет.

— Рыжая девчонка, вечно с альбомом. Рисовала везде, где могла. Да и где не могла, тоже, – кивнул Клим, всем видом показывая, что нетерпеливо ждёт не новых загадок, а внятных пояснений.

Баба Аля водрузила на стол какую-то громоздкую стопку, и Клим в очередной раз удивился силе, которая таилась в тщедушном теле и иссохших руках. То, что показалось ему несуразной книжкой, оказалось толстой, распухшей тетрадью на кольцах. Её тёмно-синяя обложка местами истёрлась, края обтрепались. Между страницами были вставлены картонки, распирающие переплёт ещё сильнее.