Книга Цвет любви – МЫ, страница 55 – Анна Евдо

— Опровергаешь научные доказательства? – подначил Клим. – Рядом с тобой они нервно курят в сторонке, а ты легко переплюнешь любую фантастику.

— Кому-то достаточно объяснить всё по законам и втиснуть в формулы. Я с ними не спорю. Но у меня есть свои наблюдения, которым тоже нет причин не верить. – Она спокойно парировала его скепсис. – Полагаю, ты замечал, что веснушки бывают бледными и яркими, редкими и частыми, мелкими и довольно крупными.

— Как магниты и маяки, – закончил сравнение Клим.

— Точно. – Аврора наклонилась, подобрала клочок бумажки и выбросила его в урну у ближайшей скамейки. – Если веснушки тускнеют, значит, человек гаснет изнутри. Они включаются для него самого, чтобы он совсем не заблудился в собственной темноте. Если же они ярко горят, то светят кому-то другому. – Аврора свернула с центральной дорожки и присела возле каменного вазона.

— То есть, по-твоему, все конопатые служат своего рода факелами? – Клим остановился и поймал себя на том, что уставился под ноги.

Сколько раз он обзывал тех, кто свинячит на улице или выкидывает мусор в окно автомобиля, но сам ни разу ничего не поднял, за исключением пустой стеклянной бутылки из-под пива, которая однажды закатилась под колесо его машины.

Рора посмотрела на Клима снизу вверх.

— Можно и так сказать, ведь не зря их сразу выделяют даже в толпе. – Она понюхала густо насаженные цветы, бережно провела пальцем по кромке нежных лепестков. – Так похожи на рупор старого граммофона, который создан искусным мастером с большой любовью.

— Что? Веснушки? – Клим оторвался от разглядывания асфальта.

— Нет, – засмеялась Рора и бережно заключила в ладонь один из цветков. – Прости, я без перехода перескочила на петунии.

Они дважды обошли больничный сквер. Аврора пошепталась с мать-и-мачехой, посравнивала опавшие сосновые шишки, погладила ровно подстриженные кусты. Клим ничуть не удивился, когда к ней на виднеющийся край гипса приземлилась божья коровка.

— Бабушка…

— Бабушка…

Они произнесли одновременно и так же одновременно замолчали, уступая право договорить другому.

— Уверен, наши бабушки обе считали это благой вестью. – Клим указал подбородком на притихшую букашку.

Аврора согласно покивала.

— И что божья коровка прилетает на удачу. – Она вдруг протянула ему руку. – Замкнём цепочку, чтобы разделить везение пополам.

— Принимаю максимум треть. – Клим аккуратно пожал длинные пальцы. – И то незаслуженно.

— Почему незаслуженно? – искренне возмутилась Аврора, неожиданно крепко, как баба Аля, сдавливая его ладонь. – Если бы не ты, я бы так и сидела в палате да курсировала между процедурным, столовой и туалетом. Никак не могу понять, отчего мне втемяшилось в голову, что я не могу выйти сюда. Ведь лежать в больнице не значит быть в ней запертой, как в тюрьме. Получается, я сама себя закрыла на замок… и это самый настоящий кошмарный кошмар. Мама бы ужасно испугалась, если бы об этом узнала… —

Она словно почувствовала исходящий от Клима скепсис, которого он не скрывал при упоминании её матери, осеклась и строго на него посмотрела.

Он поднял руки в примирительном жесте.

— Я помню наш уговор про твою мать.

Рора опустила взгляд на божью коровку. Подставила ей ноготь указательного пальца. Та быстро забралась на него и лёгким взмахом женской кисти была запущена в полёт.