Книга Цвет любви – МЫ, страница 35 – Анна Евдо

— Ты не думала пойти в адвокаты? Любого прокурора вместе с судьёй заговоришь до заикания…

Клима прервал стук распахнувшейся двери. Фиолетововолосая игольница ввалилась в палату, ойкнула, увидев Клима на стуле посреди прохода, и помахала наглухо исписанным гипсом Авроре.

— Оставила место для тебя. – Девица обвела пухлым пальцем единственное белое пятно в области запястья. – Не отнекивайся, Ро! Я видела, как ловко ты управляешься с карандашом левой рукой. Только на этой шняге им ни фига не прорисуется. Вот, смотри, я даже тонкий маркер надыбала.

— Анфис, я фломастерами не умею, не обижайся. – Аврора расстроенно закусила нижнюю губу. – Только всё испорчу.

— Ничё ты не испортишь! Тут таких каракулей накарябали, что на трезвяк не разобрать, – хохотнула толстуха, плюхнулась рядом с Авророй и вдруг обратилась к Климу: – Скажи, она пяткой нарисует шедевр, который некоторые худо-дожники всю жизнь мечтают нарисовать.

— Написать, – мягко поправила Аврора и застыла, опустив взгляд на свои перевязанные пальцы.

Ни разу в жизни Клим не разделял эмоций другого человека, испытывая их одновременно с ним. Он по-своему радовался за Ивана, беспокоился за бабушку, понимал, что баба Аля сильно переживает за внучку, чуял границу, за которой шутки в адрес Милки переставали ими быть, и старался не заступать за неё.

И вот на тебе, ни с того ни с сего… Он смотрит на замершую Аврору, похожую на прозрачную сосульку, которую переломить как раз плюнуть, а между рёбер его реально ошпаривает острая боль. Чёрт знает, каким там по счёту чувством, но он ощущает, как ей хреново прямо сейчас, как будто заполнившие её худенькое тело боль и тоска отскакивают беспорядочным эхом у него в грудине, и если он не сделает что-нибудь очень быстро, то она просто перестанет дышать.

— Ну-ка, пусти, язык без костей, и т-с-с… – Клим приложил палец к губам, призывая шумную девицу молча пересесть на свою койку, и занял её место рядом с Авророй. – Эй! – Он лёгонько похлопал девушку по оголившейся прохладной коленке.

Она вздрогнула и перевела на него помутневший взгляд.

— Хочешь кофе? Настоящий, а не бурду из местного автомата?

Аврора часто заморгала, пытаясь вернуться в действительность.

— Я не люблю кофе. Он слишком горький, хотя невероятно красив в своей густоте. Сколько бы я его ни рисовала, приблизиться к оригиналу невозможно.

— А булочки любишь? – Клим удерживал её взгляд, неся наобум полную, но хотя бы понятную ему самому чушь. – Или, может, печенье, пирожное там какое-то цветное? Я после яблок всегда есть хочу. Ты нет?

— Обычно не хочу. – Аврора смущённо улыбнулась, растерявшись от подобного шквала вопросов. – Булочки люблю. Домашние с сахаром. Они такой румяной улиткой закручены, – она дёрнула было левой рукой, чтобы изобразить пальцем в воздухе упомянутую форму, но Клим, опасаясь возвращения к рисованию и новой вспышки боли, поймал её ладонь и осторожно пожал.

— Я понял какие. Тут кулинария недалеко. Мигом мотанусь. – Он отпустил её руку и поднялся с кровати. – Пить-то что будешь?

— Чёрный чай с апельсином, – ответила Аврора, внимательно рассматривая свою здоровую руку. – Ой. – Удивленная собственным пожеланием, она уставилась на Клима. – Просто чёрный чай.

— Думаешь, не найду с апельсином? – прищурился Клим, сдерживая вздох облегчения оттого, что ему удалось отвлечь девчонку от мрачных мыслей.