Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 47 – Рози Стори

Маргарита сидела на кухонном столе, стояла, прислонившись к косяку двери, за спиной Поппи и рядом с ней, она кричала у Поппи в голове.

— Я думаю, нам надо сделать перерыв, Сэм, – сказала Поппи, все еще обхватив себя руками и уставившись в пол.

— Перерыв? Что ты имеешь в виду?

— Перерыв от всего этого! – Поппи повысила голос и посмотрела ему в лицо.

— Перерыв – это разрыв. Если ты этого хочешь…

Воцарилось молчание. Поппи знала – Сэм ждет, что она отступит, но промолчала и просто отвернулась, раскинула руки и уперлась ими в кухонный стол, чтобы стоять тверже. Она сердцем и разумом чувствовала, как внутри нее растет сила.

— Ты такая эгоистка, Поппи. Поверить не могу, насколько ты себя стервозно сейчас ведешь.

— Перестань валить все на меня, Сэм.

— Это ты перестань!

Поппи развернулась к нему и ткнула в него пальцем.

— Ты понимаешь, что в наших отношениях ты воплощаешь патриархат? Ты принимаешь все решения, и…

Сэм смахнул со стола вазу с маргаритками, и они разлетелись по полу, как солдаты на поле боя.

— Патриархат? Здесь? Сейчас? Какого черта, Поппи? Ты говоришь прямо как твоя сестра, – прошипел он. – Только тебе слабо́. – Он развернулся и тяжелыми шагами ушел из кухни.

Поппи трясло, но она наклонилась и собрала маргаритки. Достала с полки над холодильником узкую керамическую вазу, сунула в нее цветы, налила свежей воды. Сэм хлопнул дверью, а она тем временем подмела пол, собрав осколки вазы на совок. Вытерев руки о кухонное полотенце, Поппи взяла с кухонного стола телефон и пошла к дивану. Устроилась на дальнем его конце, завернулась в персиковое одеяло из мериносовой шерсти, которое принесла из квартиры Маргариты. Посмотрела на дверь, потом на телефон. Открыла Hinge. И написала Джейку.

Последние четыре ночи Поппи провела в квартире сестры. Она прекрасно поработала за столом в гостиной Маргариты – просмотрела все сорок катушек пленки со свадьбы Астрид, которые получила из лаборатории. Закончила их редактировать и отправила Астрид файлы на выбор. Позвонила родителям. Отец рассказал ей, как обстоят дела в его войне со слизняками в саду, а мать – про потрясающие скидки в «Холланд энд Баррет». На заднем плане отец прокричал: «Мать купила д-десять тонн орехов!»

Поппи сказала им, что в выходные приедет в гости. Она не была в Девоне с Рождества. Просто сил не было – в родном доме отсутствие сестры казалось слишком болезненным, разлитая в доме тоска ощущалась почти физически. Но теперь она чувствовала себя сильнее.

Поппи вымылась, увлажнила кожу и оделась, перекинула сумку через плечо. Перед тем как выйти из квартиры, она остановилась перед большой фотографией Маргариты на стене гостиной – этот портрет Поппи сделала сама и заказала к нему раму из светлого дуба.

— До сих пор ничего не слышала от Сэма, – сообщила она портрету. – Наверняка ты в восторге.

Она посмотрела на лицо сестры и вспомнила тот день в Девоне.

Мама приготовила воскресный обед по всей форме, включая пирог с заварным кремом на десерт. Потом, наевшись досыта, сестры заставили себя выйти на прогулку вдоль скалистого берега, и Поппи, как обычно, взяла с собой камеру. Они залезали на самые крутые откосы, волосы их развевались, как никогда не развевались в Лондоне, а лица светились осенним светом. На вершине Поппи сделала несколько кадров моря, потом повернулась к сестре, которая смотрела вдаль. За ней в облаках тяжелой позолотой копилось солнце, и, вглядевшись, Поппи почувствовала, что видит душу сестры.